Девушка с синими гортензиями

Может быть, у вашего шофера сыщутся инструменты, чтобы помочь моему?

Ева говорила и машинально читала по лицу собеседницы, как привыкла читать по лицу партнеров на сцене (что-то вроде: Пьер в ударе… Абель не в духе… Шарль забыл текст и вот-вот понесет отсебятину… Суфлер, где же суфлер?).

– Простите, Ева, – вежливо, но твердо промолвила Жюли, – я спешу. Боюсь, ничем не могу вам помочь.

Для Евы услышанное не было сюрпризом, она предчувствовала ответ бывшей горничной по смене выражений на лице собеседницы, но все же слова неприятно задели ее. Неожиданно подняла голову полузабытая Мари-Паскуалин из Тулона, дерзкая девчонка, которая всегда и во всем привыкла рассчитывать только на себя. «Чтоб тебе провалиться», – громко заговорила она в мозгу звезды Евы Ларжильер. Горничная вышла замуж за графа и теперь знать не хочет прежних знакомых, перед которыми когда-то чуть ли не заискивала. «Ах, мадемуазель Ларжильер, какой наряд! Это Пакэн или Дусе? Как он вам идет, мадемуазель Ларжильер!»

Ева сжала губы и отступила. Она терпеть не могла, когда с ней так обращались. Но тут ей бросилось в глаза расставленное платье Жюли, ее растерянные и счастливые глаза, то, как та держала ладонь поверх своего большого живота.

«Восьмой месяц, не меньше… – определила Ева, и ей стало стыдно. – И что я на нее взъелась? Может быть, ей позарез нужно к врачу, а я ее задерживаю…»

Она попрощалась с молодой женщиной и вернулась к своей машине. Шофер, сдвинув фуражку на затылок, удрученно разглядывал захворавший мотор.

– Что, совсем невозможно починить? – спросила Ева.

– Можно, – сообщил Мартен, подумав. – Но с теми инструментами, которые у меня есть, мне понадобится полчаса, не меньше.

– Хорошо, – сказала Ева, внезапно успокаиваясь. – Я подожду.

Мартен, который давно привык к заскокам своей хозяйки, изумился. Вообще-то, он был готов к тому, что та воспримет задержку совсем иначе, к примеру, разразится причитаниями, осыплет его проклятиями в театральном стиле и сядет обратно в машину с видом измученной дивы, не закрывая дверцу и закинув ногу на ногу так, чтобы были видны стройные щиколотки. (У Евы были великолепные ноги, и на сцене она обожала переодеваться в мужские костюмы, которые выгодно подчеркивали их красоту.)

– Так вы подождете? – на всякий случай переспросил Мартен. – Тогда я сейчас…"

"Он засуетился, загремел инструментами, не сразу нашел нужную деталь, вполголоса предал анафеме какой-то цилиндр, который, собака, никак не поддавался. Ева стояла у машины, и до шофера доносился запах ее духов. Мимо проехал велосипедист, покосился на хорошо одетую даму и чуть не врезался в столб. Неожиданно Ева почувствовала, что с нее хватит.

– Мартен, я подожду вон в той церкви. Когда все будет готово, позовите меня.