Девушка с синими гортензиями

И, раз уж она будет вручать награды вместе с префектом, Жинетта попросила Жожо за одного англичанина. «Ну, ты понимаешь, Жюли к нему неравнодушна…»

В ратуше собралось множество народу. Смущенные лица пожарных, матросов и простых рабочих, новенькие костюмы, которые сидят на их обладателях не слишком удачно, и среди них – он, Александр Тамарин, доброволец. Тут же – множество журналистов и фотографов. Торжественная речь, бюст Марианны кисло поглядывает на разношерстную толпу, развевается французский триколор… Помощники префекта выстраивают народ в шеренгу строго по списку.

– Мсье Таллек… А, вы здесь? Прекрасно. Мсье Тамарин… сюда!

Префект идет вдоль ряда в сопровождении хорошенькой пышноволосой мадемуазель Лантельм, увешанной жемчугами. Помощник несет коробки с дешевыми медными медальками: «За помощь при устранении последствий наводнения 1910 г.»

– Мсье Таллек… очень, очень рад!

Префект пожимает руку соседу Александра, а мадемуазель Лантельм уже достала из коробочки медаль и вешает ее на своего любовника, блестя глазами. Эта маленькая сцена, смысл которой доступен только им двоим, будоражит ее инстинкт актрисы. Она наслаждается их общей тайной, и унылый, жилистый мсье Таллек смотрит на ее улыбку, на ее жемчуга и вздыхает.

– Анри! – кричит мадемуазель Лантельм фотографу. – Снимите нас, пожалуйста… на память об этом знаменательном событии!"

"И вот она уже встала в ряд и взяла Александра под руку, с готовностью улыбаясь в объектив. Фото среди прочих напечатает «Пти Паризьен», а потом оно попадет на открытки, которые разойдутся по самым разным уголкам света. И одной из них будет та, которую он хранит в ящике своего стола – маленький кусочек бумаги, который запечатлел момент его счастья…

Глава 4

Продавец счастья

Однажды ночью она пришла к нему вся растерзанная, со следами кровоподтеков на лице. Александр растерялся – такой он ее никогда не видел.

– Что случилось? Кто тебя побил? Рейнольдс?

Жинетта замотала головой. Она стояла, покачиваясь на каблуках, и смотрела на него с какой-то жалостью, от которой ему становилось не по себе.

– Я пила шампа… ик… шам-пан-ское… – проговорила она нараспев.

Александр глядел на нее, не понимая. Жинетта вздохнула. «Дурра, надо было проститься по телефону, так проще…» Она опустила глаза и увидела на пальце сверкающее кольцо, которое всего несколько часов назад подарил ей Рейнольдс в знак их помолвки.

Дожала-таки! Добилась своего! И Париж будет у ее ног, да, черт побери! Потому что деньги, помноженные на талант, могут все. Ее талант и его деньги… И неважно, что эта дикая кошка, другая любовница Рейнольдса, подстерегла ее и попыталась вцепиться ей в лицо.