Девушка, которая застряла в паутине

Он питал романтические иллюзии в отношении того, что можно издали определить, выдержит ли человек ближний бой или большое физическое испытание, и поэтому он, в отличие от Орлова и Богданова, не удивился, когда план с Микаэлем Блумквистом провалился. Сами же они были абсолютно уверены: еще не родился тот мужчина, который может устоять перед Кирой. Но Хольцер, лишь на секунду издали видевший журналиста в Сальтшёбадене, сомневался. Микаэль Блумквист показался ему проблемой. Он выглядел, как мужчина, которого не так-то легко обмануть или сломить, и ничто из увиденного или услышанного Яном с тех пор не заставило его изменить свое мнение.

С молодым журналистом дело обстояло иначе. Он производил впечатление классического образца слабого, чувствительного мужчины. Тем не менее оно оказалось настолько ошибочным, что дальше некуда. Андрей Зандер боролся дольше всех, кого Яну доводилось пытать. Невзирая на страшную боль, он не сдавался. В его глазах светилась какая-то неколебимость, которая, казалось, поддерживалась высшими принципами, и Хольцер даже подумал, что им придется отступиться, что Андрей Зандер скорее вынесет любое страдание, чем расскажет что-либо, и только когда Кира торжественно пообещала, что Эрике и Микаэлю из «Миллениума» тоже предстоит так мучиться, Андрей, наконец, сломался.

Было уже половина четвертого утра. Это мгновение было из числа тех, про которые Ян думал, что запомнит их навсегда. На окно в потолке падал снег. Лицо молодого человека казалось усохшим, глаза ввалились. Брызгавшая из груди кровь оставила пятна вокруг его рта и на щеках. Долгое время заклеенные скотчем губы потрескались и кровоточили. Он был весь искромсан. Тем не менее было видно, что он красивый молодой человек, и Яну вспомнилась Ольга. Что бы она о нем подумала? Разве этот журналист не как раз такой образованный парень, который борется против несправедливости и заступается за нищих и обездоленных, как ей нравятся? Ян задумался об этом и разном другом в собственной жизни. Потом перекрестился русским крестом, где одна дорога ведет на небо, а другая – в ад, и покосился на Киру.

Она выглядела красивее, чем когда-либо. Глаза у нее горели. Она сидела на табуретке возле кровати в дорогом синем платье, почти не забрызганном кровью, и что-то говорила Андрею по-шведски, что-то, звучавшее очень нежно. Потом взяла его за руку. Он сжал ее руку. Наверное, ему было больше не в чем искать утешения. В переулке завывал ветер. Кира кивнула и улыбнулась Яну. На окно падали новые снежинки.

Потом они все вместе сидели в «Лендровере» по пути к Ингарё. Ян чувствовал себя опустошенным, и развитие событий ему не нравилось.