Девушка, которая застряла в паутине

– И понимаешь, где, как я, вообще-то, считаю, твоей подруге самое место?

– Ей самое место в тюрьме. Пожизненно.

Блумквист улыбнулся, надеясь, что улыбка у него получилась спокойная, уверенная. На самом же деле в его голове лихорадочно завертелись мысли, и хотя он понимал, что произойти могло все, что угодно, и ему не следует делать поспешных выводов, он незамедлительно подумал: «Неужели Лисбет хакнула АНБ?» Уже сама эта мысль привела его в страшное волнение. Мало того, что она сидит в укрытии и ее разыскивают убийцы; неужели за нею, кроме того, гоняются все службы безопасности США? Это звучало… ну, как это звучало? Неправдоподобно.

Если что и отличало Лисбет, так это то, что она никогда ничего не делала без анализа последствий. Ни одна из ее задумок не бывала импульсивной и непродуманной, поэтому Блумквист не мог представить себе, чтобы она сотворила что-нибудь такое идиотское, как взлом АНБ, если существовал малейший риск быть обнаруженной. Конечно, иногда она действительно делала опасные вещи. Но риски при этом всегда соответствовали пользе, и Микаэль отказывался верить в то, что она залезла туда только для того, чтобы дать себя перехитрить стоящему перед ним желчному бульдогу.

– Думаю, вы сделали поспешные выводы, – сказал он.

– И не мечтай, парень. Но, подозреваю, ты слышал, что я употребил слово «вообще-то»?

– Гадкое словечко, правда? Его можно употреблять как угодно. Вообще-то я не пью по утрам – и тем не менее сижу здесь с выпивкой, хе-хе!.. Я клоню к тому, что ты, возможно, сумеешь спасти свою подругу, если пообещаешь мне кое с чем помочь.

– Молодец. Тогда для начала я хочу получить гарантии неразглашения источника информации.

Микаэль посмотрел на него с удивлением? Этого он не ожидал.

– Ты, что, какая-то «подсадная утка»?

– Боже милостивый, нет. Я лояльная старая ищейка.

– Но ты не представляешь официальные интересы АНБ?

– Можно сказать, что в данный момент у меня есть собственный интерес и что я слегка укрепляю свои позиции. Ну, так как же?

– Я гарантирую неразглашение источника.

– Отлично. Я также хочу быть уверенным в том, что сказанное здесь останется между тобой и мной. Это может, конечно, показаться странным: какого черта я рассказываю потрясающую историю журналисту-правдоискателю, а потом прошу его держать язык за зубами?

– У меня есть свои причины, и, что самое странное, я думаю, мне даже нет надобности тебя об этом просить. У меня есть основания полагать, что ты захочешь защитить свою подругу, а интересный для тебя материал, совершенно очевидно, находится где-то в другом месте… Впрочем, вполне возможно, что я тебе с ним помогу, если ты готов сотрудничать.

– Посмотрим, – сдержанно ответил Микаэль.

– В какой-то степени.