Девушка не нашего круга

В единственной комнате из мебели наличествовал лишь матрац с тряпьем, а на кухне – стол и табуретка.

Вдобавок в квартире страшно воняло. Как может, спрашивается, человек жить в таких условиях?! Вряд ли Артем протянул бы хоть сутки. И ведь все, что здесь творится, – рукотворного происхождения! Это не наводнение повлияло, не оползень с землетрясением! Хозяин сам, своими руками, подобный ужас сотворил! Как с ним говорить по-человечески?! Любая, самая помоечная кошка и то в гораздо большей чистоте себя содержит!

Алкоголик обеими руками прижимал к себе бутыль, словно ребенка. Он прошел на кухню, поставил вожделенный сосуд на стол и свернул пробку. Затем жадно приник к горлышку. Шея и кадык, заросшие жестким полуседым волосом, заходили. Пиво с вожделением вливалось внутрь.

Наконец он отстал от животворящего источника и ревнивым взглядом посмотрел на пластиковую флягу – много ли осталось. Выпито оказалось за один присест едва ли не пол-литра, но и будущее (в виде оставшихся полутора) пока представлялось в радужном свете. Да и физиономия после принятия лекарства чудесным образом преобразилась: стала, насколько возможно, разглаженной, румяной, источала довольство. Ясно, что счастье не могло продлиться долго, и Артем поспешил с расспросами.

– Говорят, вы знали Подгребцовых? – назвал он убитых по фамилии.

– Подгребцовых? Ну, знал. И что?

– Зачем вы к ним с Казюкевичем тогда пришли? – Он упомянул убийцу.

– О чем ты?

– Ладно, мужик, что ты прикидываешься? Все ведь знают, что тогда, в две тысячи третьем, ночью, ты с Казюкевичем залез в тот дом. И Подгребцовых, мужа и жену, убил. Вас с ним потом за это судили. Ты понимаешь? УЖЕ судили. И тебе дали наказание, и ты отбыл его и был освобожден по УДО. А два раза у нас за одно и то же преступление не судят. И тебя больше никто и никогда снова не посадит. Поэтому можешь спокойно рассказать мне, что там было. Почему вы именно к Подгребцову той ночью пошли? Зачем? Кто вас надоумил?

– Тебе-то что за дело? – приняв волшебное снадобье, хозяин оказался способен, на удивление, не только мыслить, но и связно излагать свои мысли.

– У убитых там, в доме, дочка жила. Настя зовут. Сейчас она выросла, и я ее жених. – Для лучшего понимания Кудряшов высказывался самыми простыми словами и короткими фразами. – Мы с ней, я и она, хотим разобраться, что с ней тогда случилось. С ней и ее семьей. Зачем ты с Казюкевичем полез туда?

Алканавт в краткий миг просветления оказался способен на иронию. На сарказм даже.

– Ага, как же! Так я тебе все и рассказал. Разбежался. За бутылку пивасика. Спешу и падаю.

– Хочешь, я и за водярой могу съездить.

– Гони мне сто тысяч рублей. Мелкими купюрами. И я тебе все расскажу.

Видимо, сто тысяч представлялось алкоголику огромной суммой, пределом мечтаний.