Девушка без сердца

Только вот ехали они со всей страны, поэтому на нас с комиссаром поглядывали с определенной опаской.

Спидвей заканчивался большим кругом, освободившиеся скейты выстраивались на компактный многоярусный паркинг, дальше можно было идти только пешком. И это был тот этап в посещении дворца, который я очень любила.

Королевский парк — великолепнейшая ботаническая коллекция. Тысячи уникальных растений со всего мира, прекрасно прижившиеся в нашем климате, одуряющие запахи, яркие, будто совсем не природные, краски. Синие, желтые, сиреневые, белые, розовые, алые, как пятна крови, цветы…

Да уж, как пятна крови. Я перестала изображать из себя романтика и патриота. Мне предстоит немало не самых приятных минут. Комиссар тоже слегка приуныл, но, на счастье, нас уже высматривали и от тоскливого ожидания уберегли.

— Господин комиссар, госпожа капитан! Господин адъютант сообщил, что вы добираетесь на спидвее. Прошу вас, уже все собрались.

Личный референт ее величества Джон Дональд был стар. Затрудняюсь сказать, сколько ему было лет — восемьдесят? Девяносто? С учетом того, что средняя продолжительность жизни — сто пятьдесят лет, на пенсию выходят неприлично рано, всего в пятьдесят. Джон Дональд не только не торопился пополнить ряды праздношатающихся пенсионеров, но и не выглядел на свой возраст. Я знала по фотографиям, что он был уже очень зрелым мужчиной, когда королеву в возрасте двух недель представили любопытной прессе. И это был один из самых умных и наблюдательных людей, которых я только знала.

Подтянутый, с роскошной шевелюрой, с осанкой, глядя на которую, комиссар немедленно выпрямился и втянул живот. Немногословный и сдержанный, Джон Дональд вел нас по коридорам, которые я так ненавидела, в помещения, которые я ненавидела не меньше. Пару раз меня прошиб пот, а еще пару раз — просквозило. Как здесь работают люди и живет королева — я даже представить себе боялась.

Впрочем, я была сосредоточена только на том, чтобы не зацепиться за ковры каблуком и не поскользнуться, соответственно, на отшлифованном мраморе. Поэтому выкинула все посторонние мысли только тогда, когда перед нами распахнули двери одной из королевских приемных."

"По протоколу мы должны были войти: комиссар первым, я — сразу за ним, встать, склониться в неглубоком поклоне, тоже строго регламентированном: чуть корпус вперед, голова слегка наклонена, потом выпрямиться и вытянуться перед ее величеством, смотря на нее, но в то же время — не ей в глаза. Но сегодня, как выяснилось, всем было плевать на придворный протокол. И уж меньше всего я могла ожидать, что ее величество чуть ли не бросится к нам бегом, как к любимым и давно не виденным родственникам.

Она была прекрасна.