Девушка без сердца

— Он улыбнулся, и я решила, что эту запись непременно должна увидеть доктор Меган. — Потом я вспомнил, что ее отец был моряком. Я должен был похоронить ее сердце…

По всем полицейским канонам, по всем требованиям и инструкциям никто из нас не имел права вмешиваться в ход следственного эксперимента. Не подсказывать, не направлять, не давить на подследственного. Мы забыли, что с нами был человек, которому было на инструкции и законы плевать.

— А что вы сделали с ее руками? — громко спросил Брент, вскинув голову. — Господин Томас, прежде всего вы отрезали своей жене руки. Покажите, как вы это сделали.

Люси едва не свалилась с кресла, а по комнате, если уместно так выразиться, пронесся театральный вздох ужаса. Даже оператор дернул камерой — он был техническим сотрудником без звания, но он снимал следственные эксперименты и за всю свою карьеру, наверное, подобного не наблюдал.

— Руки? — Томас слегка потряс головой. — Простите, господин полицейский, я не понимаю, о чем вы. Я отрезал своей жене руки? Создатели, какой кошмар. О чем вы? Я не трогал ее руки. Это не я!

Глава двадцать седьмая

Ожидали мы чего-то подобного? Скорее да, чем нет. К этому все и шло, но все равно слова Томаса прозвучали как гром среди ясного неба.

Что мы могли противопоставить?

— Господин Томас, — вкрадчиво позвал комиссар, как будто ничего не произошло, хотя — я это видела — даже у Брента на лице красовалось выражение крайнего удивления, или, что точнее, был вид человека, которого внезапно ударили под дых. А мне казалось, что Брента вообще не заботят улики, он давно все для себя решил и готов хоть сейчас передать дело в Суд, только вот определится с мотивами. — Когда вас задержали, на вас не было идентификационного браслета. Как вы намеревались вернуться домой?

Томас словно очнулся, выдавил кривую улыбку, посмотрел на комиссара. Собирался с мыслями? Что-то придумывал? Я решила, что это странно. Или ты носишь браслет, или нет, и пусть никто не привлечет тебя за это к ответственности, но это значит — ты не сможешь управлять кэбом или машиной, не поедет спидвей, даже расплачиваться придется наличными. Не говоря уже о том, что в квартиру никак не попасть, минуя консьержа с его кодом. Как-то, еще будучи студенткой, я повредила свой браслет на лабораторной работе по химии, и комендант кампуса меня чуть не съел. Но это кампус, где достаточно было крикнуть в окно любой комнаты, что я и сделала, а что сейчас выдаст Томас?

Он надеялся, что Таллия жива? Скажет, что в квартире, кроме него, кто-то был?

— Я дома его не ношу, — признался Томас. — В Академии приходится и на улице, но дома я всегда его снимаю. Он мне мешает.

Я обменялась взглядом с Натом, тот кивнул кому-то из толпы в дверях. Сейчас проверят, так ли это и часто ли Томас покидал квартиру без браслета.