Девушка без сердца

Комиссар ли был причиной или он держал какой-то вопрос при себе, чтобы при случае отличиться. Люси вышла из кабинета — дверь так и оставалась открытой, — замерла в дверях.

— Я спросил, с кем она говорила так долго.

— И что она вам ответила? — я сначала подождала вопрос комиссара, но он молчал, и мне снова пришлось отдуваться.

— Она сказала, что у нее есть любовник. Что она говорила с ним и что она не собирается к нему уходить. Ее все устраивает.

Вот это уже выглядело шитым белыми нитками. Без малейшего повода такое признание делать никто не будет просто потому, что это бессмысленно. Или повод у Таллии все-таки был?

— Почему она так сказала?

Но я спросила не так и тут же получила знакомый ответ:

— Я не знаю.

— Что вы почувствовали, господин Томас, когда услышали это?

Вопрос Брента оказался для меня неожиданностью. Для комиссара тоже — он повернул голову и посмотрел на Брента так, словно вообще не понимал, что он тут делает. Томас все это расценил как само собой разумеющееся, вздохнул, пожал плечами. Плечи у него все время были опущены, он даже не походил на человека, привыкшего — если называть вещи своими именами — приказывать и повелевать.

— Обиду, возможно, — чуть подумав, сказал он. И добавил традиционное: — Я не знаю.

Что и говорить, у него была великолепная тактика, а у нас не было никаких возможностей противодействия.

— Впервые? Или, быть может… — Брент оборвал сам себя. — Что было потом?

— Я ее задушил.

— Покажите, как вы это сделали, — попросила я, не давая Бренту все испортить. Я уже поняла, к чему он будет клонить, и это никому из нас было не нужно. Сейчас могло многое решиться, практически все, и оператор повернулся к свободному креслу — заранее. Люси тоже подошла и чуть не допустила ошибку.

Она была экспертом, работавшим над делом так же, как мы все, и она, без сомнения, видела все материалы и реконструкцию процесса удушения. Так что я состроила ей страшное лицо и, пользуясь тем, что камера уже была направлена на кресло, потыкала пальцем: «Сядь!». Люси на короткий миг изобразила недоумение, но тотчас поняла, что от нее требуется.

Если Томас сейчас ничего не скажет, значит, он изобретательно врет.

Замечательно было бы, если бы Люси легла на живот, но это было на грани. Поэтому она просто села, устроившись точно так, как лежало тело Таллии, и мне стало ясно как день — неестественная, очень неудобная поза.

— Покажите нам, как вы душили свою жену, — опять вступил Нат. — Только, разумеется, не вздумайте душить нашу сотрудницу.

Даже если бы Томас и решил устроить небольшой перфоманс, у него ничего бы не вышло. Специальные щитки закупались в Фанданской Конфедерации — очень дорогие, незаметные, если не знать, что они надеты на подставном лице, ни за что и не догадаешься.