Девственница на замену

— Поставь ее уже на колени, — сурово произнес незнакомец за моей спиной, и Хал неожиданно спокойно выполнил его требование. Вернее, почти выполнил. Поставил меня не в рабочую позу, а просто на ноги.

А вот мне оборачиваться было мягко говоря… ссыкотно. И на это столько причин, что я с трудом могла выбрать самую важную!

Во-первых, я не Самира.

Во-вторых, получается не жена Олдена, и Хала не обращала в вибро-игрушку.

В-третьих, если верить принцу, у меня под сердцем уже есть ребенок, которого я сохраню чего бы мне это не стоило. К тому же, у меня уже есть ребенок, девочка, которую на свет произвело мое украденное тело, а значит она моя!

Набравшись храбрости, вздохнула и развернулась на пятках, склоняя голову в вежливом поклоне.

— Ты стоишь передо мной, замотанная в какую-то тряпку на голое тело. Действительно считаешь, что это та самая ситуация, чтобы прилично кланяться? Подойди.

В спину послышался успокаивающий шепот Хала: «Не бойся, он нам не враг», — и я потопала прямиком к императору, так и не решившись поднять глаза.

Но любопытно же! Я впервые могу увидеть настоящего императора, что в этой жизни, что в прошлой!

— Здравствуйте.

— И тебе не хворать, Самира Сатори. Так это из-за тебя на крыше моего дворца состоялся вселенский мордобой, с участием двух принцев, семейства драконов и стаи оборотней?

— Видимо так, и-ик! — Икнув с перепугу, я все же осмелилась поднять лицо, для того, чтобы позволить челюсти плавно сползти вниз.

Их тут под копирку что ли шпарят!?

Глава 18

— Оставьте нас! — по-хозяйски велел император. — И пусть мне принесут эмертинский самогон."

"Через силу стащив с него свой любопытный взгляд, обернулась к Халу. Всполохнувший на моем лице испуг ему не понравился. Нахмурившись, мой принц шагнул вперед с бескомпромиссным заявлением:

— Я останусь!

Его голос — властный и четкий — пустил по моему телу мелкие импульсы, будоража воспоминания его ни с чем не сравнимых ласк. Мля-я-я… Нельзя так действовать на женщину! Опять хочется прижаться к нему, отдаться, получить новую дозу бешеных оргазмов.

— Не вынуждай меня отдавать приказы, которые тебе не понравятся, — прорычал император. — Или соскучился по темнице?

Темница? Этот говнюк с короной на голове держал родного сына в тюрьме? Он что, отмороженный?

— Иди, Хал, — попросила я, приложив ладонь к его твердой груди. — Я могу за себя постоять.

— Ты его совсем не знаешь.

— Но ведь его величество в курсе, что твое спасение — моя заслуга? — сделала акцент на последние слова, красноречиво покосившись на императора.

Тот и бровью не повел. Абсолютно хладнокровен. Как ящерица. Нет! Хамелеон! Так с окружающей средой сливался, словно был зачат, рожден и выращен в этих стенах.