Колыбельная для моей девочки

– Подём в лощу, – сказала она на их особом языке, и Энджи наконец смогла разглядеть ее лицо: такие же, как у нее, серые глаза, умоляющий взгляд. – Подём иглать… Помоги мне… Помоги… Помоги… – Девочка начала проваливаться куда-то назад. Ее корзинка с ягодами упала. Мертвые одуванчики лежали у ног. Энджи попыталась подхватить девочку, но та начала растворяться, рассыпаться в воздухе, будто стеклянная. Энджи закричала, повернулась и побежала. Высокие, до неба, деревья кружились над головой, как карусель, желтое, зеленое и черное начало сливаться, клониться внутрь, закрывать от нее голубое небо, превращая его в черное.

– Утекай, утекай!.. Вскакуй до шродка, шибко!.. Беги, беги! Забирайся сюда!

Энджи бешено замотала головой. Холодно. Как холодно…

– Я… Я должна пойти за ней! Она упала в снег! Нужно ее спасти! Ее подбирает мужчина! – Вдруг Энджи оказалась бегущей по лесу за… за… она не видела, за кем. Ветер трепал волосы, ужас заставлял бежать быстрее. Ноги часто-часто ударялись о землю, стебли травы и колючие кусты царапали до крови. Страшно мерзли стопы. Энджи продиралась через ягодные кусты, углубляясь в лес, который вдруг превратился в серые дома, и она очутилась на холодной улице, покрытой снегом, вокруг горели рождественские огоньки… Она увидела ноги в маленьких сиреневых кроссовках – бегут и оступаются на снегу… Откуда-то слышится пение: «А-а-аве, Мари-и-ия…»… Оглушительный звон колоколов…"

"– Ее кроссовки… – вырвался у нее срывающийся шепот. – Это ее кроссовки… – Энджи замотала головой из стороны в сторону, хватая воздух ртом. Она поглядела на свои ноги в снегу – тоже кроссовки. Такие же. В памяти всплыло и сфокусировалось лицо – мужское, крупное. – Я кого-то вижу… Высокого мужчину… Он протягивает мне коробку. Улыбается. Доволен.

– Рыжий дядька?

– Нет. Другой.

– Возьми коробку, Энджи.

Она покачала головой:

– Роксана.

– Энджи?

– Роксана!

– Кто Роксана?

Слезы выступили на глазах. Голова раскалывается. Кровь течет изо рта, из ушей, из глаз…

– Хочешь домой, Энджи?

– Роксана, – повторила она. – Хочу коробку.

– Ты Роксана, Энджи?

Она кивнула, плача.

– Возьми коробку у мужчины, Роксана. Открой.

Она так и сделала, сорвав густо-сиреневую ленту, завязанную большим бантом. Внутри была тонкая розовая бумага – Энджи ее разорвала.

– Кроссовки! Новые кроссовки! – она захлопала в ладоши при виде маленьких сиреневых кроссовок, и вдруг они оказались у нее на ногах в снегу. Но их не было, они остались в комнате! Нестерпимо холодно. Босые ноги. Времени нет. Крик женщины прорезает воздух:

– Вскакуй до шродка, шибко! Шеди тихо! Забирайся сюда! Сиди тихо!

Колокола. Ой, как громко! Громко! Энджи, задыхаясь, зажала уши. Рядом раздался грохот.