Колыбельная для моей девочки

Вдыхай и выдыхай, не торопись, медленнее и медленнее. Глубже. Воздух глубоко проникает в твои легкие. Ты опускаешься ниже, ниже, в хорошее место. Ты снова возле той двери. Открой ее еще раз своим волшебным ключом.

Энджи оказалась в темной комнате, и ей стало очень страшно. Там было жарко и душно. Дыхание участилось.

– Нет. Медленнее. Расслабься. Посмотри на ключ у тебя в руке.

Энджи подчинилась.

– Отопри дверь.

Энджи вставила ключ в большой замок, который оказался перед ней, и увидела яркий белый свет, совсем как в прошлый раз.

– Иди вперед, Энджи. Выходи наружу.

Она замигала от нестерпимо яркого света и снова, вместо того чтобы перешагнуть порог, обернулась к темной комнате и протянула руку:

– Подём, – прошептала она. – Подём в лощу поиглать.

– Что ты говоришь, Энджи?

– Она должна пойти поиграть. Пойти со мной в рощу к ягодным кустам и поглядеть на рыбные садки. Она должна взять корзинку.

В ее руке оказалась плетеная корзина.

– Естежми ягодки, чарне ягодки, – запела она.

– Что это значит, Энджи?

Она начала петь по-английски:

– Мы черные ягодки, маленькие ягодки, черные ягодки, маленькие ягодки…

– Кому ты это поешь? Кто черные ягодки?

– Она должна тоже пойти поиграть. Мы ходим в лощу, тюда, тюда. Деревья. Бери корзинку. Ягоды. Пойдем смотреть рыбные садки. Нельзя. – Вокруг вдруг оказались огромные хвойные лапы, а стволы уходили в небо, высокие, как небоскребы. Под ногами пружинил зеленый мох, на камнях росли оранжевые и желтоватые лишайники. Ярко-желтые одуванчики выглядывали из роскошной изумрудной травы, длинные стебли щекотали голые икры. Энджи нагнулась сорвать несколько веселых желтых цветов. Вокруг пахло вереском и медом. Одуванчики легли в корзинку. За спиной раздался детский смех, и Энджи обернулась, ощутив теплое дуновение на бедрах, когда подол платья приподнялся колоколом. За деревьями виднелись мостки, уходящие в воду. Длинные мостки образовывали квадраты, на конце одного настила маленький домик – такой же, как у лаборатории Андерса. Лодки. Сердце забилось чаще. – Нельзя в большой дом с зеленой крышей. И к рыбным садкам нельзя. Там рыжий дядька.

– Рыжий дядька?

Энджи бешено замотала головой:

– Нет, нет, нет… Она должна пойти поиграть…

– Кто должен пойти поиграть, Энджи? Женщина, которая пела?

Грудь стеснило, голова готова была взорваться изнутри, в ушах шумело.

– Она… она здесь, – хрипло прошептала Энджи. – Я ее вижу.

Ее затрясло.

– Кого?

– Меня. Это я.

– Может, твоя сестра, которая похожа на тебя?

У Энджи защипало глаза. Страх петлей сдавил шею. Маленькая девочка с длинными рыжими волосами и в розовом платьице с оборками протягивала ей руку.