Колыбельная для моей девочки

 – И намерены добиваться справедливости для уроженок этого города, которые пострадали или даже лишились жизни из-за клуба «Вакханалия». Я хочу, чтобы виновные отправились за решетку за преступления, совершенные в Виктории, с потачки владельцев этого треклятого плавучего борделя, а для этого нам нужно довести начатое нами следствие до логического конца.

Наступившая тишина забивала уши, как вата.

– Чего вы хотите? – спросил наконец Боудич, сидевший с потемневшим лицом и горящими глазами.

– Того же, что и вы, – полного сотрудничества.

Флинт подался вперед:

– Включите нас в свою объединенную группу!

У Боудича отвисла челюсть. Он поглядел на Иден.

– Это даже не обсуждается, – отрезала констебль.

Мэддокс захлопнул ноутбук, и изображение на смарт-экране исчезло.

– Благодарю вас за уделенное время, господа, – сухо сказал он. – Больше нам не о чем говорить.

Он пошел к выходу. Хольгерсен отъехал на стуле.

– У нас есть законные полномочия взять это расследование к себе! – взорвалась Иден, вскакивая на ноги. Из глаз ее точно вылетели молнии. – Вы ответите перед…

Мэддокс развернулся к ней всем корпусом:

– Забирайте с собой какие хотите трупы, – спокойно сказал он. – А я буду только счастлив рассказать кому следует, как полиции Виктории не позволили защитить Софью Тарасову. – Он рванул на себя стеклянную дверь. Флинт остался сидеть: он помалкивал, чтобы все шишки потенциальных репрессивных мер посыпались в случае чего на Мэддокса (так они договорились перед совещанием). Мэддоксу было уже все равно – он дошел до ручки, доведенный проблемами с Джинни, со своим развалившимся браком, с работой. С Энджи. Со старой, вечно текущей яхтой. С дряхлеющим Джеком-О. Тем, что произошло в декабре с Джинни… Смерть Тарасовой стала последней соломинкой – Мэддокс не мог забыть ее худобу и бледность, прозрачные руки, осунувшееся лицо, преображенное храбростью, и отрезанный язык – за то, что говорила с ним… Это будет преследовать его до конца жизни. Мэддокс возненавидел двух приезжих копов, сидевших за столом. Пусть он не смог сохранить семью, пусть из него не вышло хорошего отца, пусть не клеятся романтические отношения с женщиной, которую он полюбил, но он еще может побороться за уцелевших несовершеннолетних девочек со штрихкодами на шее.

Глава 32

Энджи вышла из управления ровно в пять вечера: охватившее ее нетерпение щекотно шевелилось под кожей, словно живое существо. Утреннее опоздание придется компенсировать в другой день, а блог подождет до понедельника: вторую половину дня Энджи читала материалы, присланные Стейси Уоррингтон.