Девочка сталкера

Время тянется безумно медленно и мне кажется, я впадаю в некое подобие транса. Потому что пропускаю момент, когда машина замедляет ход и останавливается.

Кажется, после остановки проходит еще некоторое время, но я не знаю, сколько именно. Здесь и правда стало меньше воздуха, а потому мысли и сознание путаются.

А потом багажник резко открывается, и я зажмуриваюсь от яркого света, бьющего мне по глазам.

И хоть теперь я могу вздохнуть свободно, что я и делаю, но не спешу радоваться.

Я вдруг отчетливо понимаю, что предпочла бы темноту и тесноту места своего заточения тому, что может последовать сейчас.

— Ульяна, — слышу знакомый голос и в изумлении распахиваю глаза.

— Приехали, вылезай, — жестко командует Демид, выключает фонарик на телефоне, снова погружая в полумрак, и со свойственной ему бесцеремонностью ухватывает меня за руку."

"— Я сама, — бормочу я и начинаю выбираться из своей тюрьмы.

Голова кружится, а ноги не держат, так что, если бы не Демид, я бы еще долго пыталась вылезти и принять ровное положение.

А так он практически выдирает меня из багажника, а потом ставит на ноги.

На то, чтобы заново научиться стоять ровно и оценивать окружающую обстановку, уходит не меньше пяти секунд.

Демид стоит рядом, всматриваясь в мое лицо, и нас окружают полумрак и непривычная тишина.

— Где… где мы? И где все…

Мои вопросы повисают в воздухе, потому что я вдруг отчетливо ощущаю запах крови.

А потом вижу ее.

Одежда Демида покрыта ею так сильно, что внутри что-то сжимается. Хотя стоит он ровно и ведет себя точно так, как и всегда. Лицо не выражает ни единого грамма боли или простого дискомфорта.

А потом я чуть поворачиваю голову в сторону и на земле вижу одного из парней. Тот самый здоровяк, что выдернул меня из машины и не дал излечить Кристиана.

И хотя вокруг нас не горит ни единого фонаря, здесь достаточно света, чтобы я могла разглядеть жуткие, до судорог, подробности.

Подробности, которые предпочла бы не видеть никогда.

Парень лежит на земле странно вывернув голову под неестественным углом, в луже собственной крови. Похоже, что ему перерезали горло. Жестоко, безжалостно.

Его рот приоткрыт, а остекленевшие глаза закатились.

Когда я понимаю, что здесь произошло и чья кровь на Демиде, меня начинает мутить.

Это не его кровь, это кровь парня.

Он сделал это с ним.

— Ульяна, мы уходим, — говорит Демид и загораживает собой дальнейший обзор, — ты пойдешь сама или мне тебя понести?

Он собирается взять меня на руки? Хочет прижать к своей кровавой одежде?

Я тут же пресекаю эту попытку.

— Сама, я сама, — быстро произношу я, хоть и еле стою.

— Закрой глаза, не смотри по сторонам, — бросает Демид и тянет меня за собой, прочь от машины.

Я пропускаю мимо ушей его совет, и сто раз жалею об этом. Лучше бы воспользовалась.