Девочка со свечкой

Прячу его во внутренний карман куртки и замыкаю ящик. Снова смотрю по сторонам и зачем-то решаю заглянуть к себе в квартиру.

Отмыкаю дверь и опасливо захожу внутрь. Вид прихожей не вызывает ничего, кроме тоски. На полу у комода валяются сухоцветы. Когда все закончится — обязательно уеду. Доучусь и уеду, или переведусь. Страна большая — место для меня найдется. У меня оплачены еще два месяца квартплаты, за это время нужно определиться, как жить дальше.

Посреди кухни так и стоит мусорное ведро с осколками вазы. В углу — веник и совок. Захожу в проходную комнату и рывком сдергиваю с трельяжа простынь. Прямо в ботинках иду дальше. Дверь в Настину комнату закрыта. Тяну дверь на себя. Вижу примятую постель и сразу вспоминаю о Косте. Внутри ворочается злость, чувство несправедливости и затяжное разочарование. Не снимая куртки, ложусь на кровать и смотрю в потолок. За стенкой снова пьяный дебош.

В углу стопкой стоят Свечкины картины: готовые работы и сырые наброски. Поворачиваюсь на бок, телефон выскальзывает из кармана куртки и падает за кровать. Тянусь за ним в щель между стеной и кроватью, вожу рукой по полу и плинтусу, но не могу его найти. Приходится слезть и заглянуть под кровать.

Господи, сколько же я здесь не прибирала. Под кроватью лежат клочья пыли. Достаю телефон и вижу в самом углу Настин старый планшет в розовом чехле. Достаю его и отряхиваю от пыли. Сильно устаревшая модель. Кажется, Настя покупала его с первых накоплений. Я раньше не видела его в квартире. Она пользовалась телефоном, макбуком и графическим планшетом.

Нажимаю на боковую кнопку. Он включен, и даже еще тридцать процентов заряда осталось. Странно. На заставке стоят «Водяные лилии» Моне — одна из Настиных любимых картин. На экране минимум иконок, ни одного мессенджера. Мое внимание привлекает желтый значок почты. Кликаю на него, ожидая требования ввести логин и пароль, но приложение сразу пропускает меня к письмам. Ничего особенного. Пролистываю несколько рекламных рассылок, приглашение из галереи на какой-то ивент. Выхватываю глазами письмо со странным адресом, похоже на одноразовый. Датируется десятым сентября, три года назад. Облизываю губы и тычу в него пальцем.

Одна строчка: «Это последнее предупреждение, заюша. Зачем нам ссориться?»

Перечитываю его несколько раз. Внутри все холодеет. Марк прав, Насти больше нет. Лесопосадка вкупе с угрозами дают плохой результат. Если бы Настя и скрылась, то обязательно бы спустя время вышла со мной на связь. Она бы не бросила меня мучаться в неведении.

А что, если она была вынуждена не давать о себе знать? Вспоминаю рассказ Смирнова, что кто-то ей угрожал и даже преследовал.

Мне становится не по себе. Отключаю планшет и прячу его между картин. Вроде не видно.