Девочка Севера

Поднимаю глаза от тетради, а мимо меня ванна ползёт…

— В смысле ползёт? — я задираю голову и смотрю ему в глаза.

— Ну вот так, — он улыбается воспоминаниям. — В прямом смысле. Я думал, у меня глюки началась. Уже чуть позже я узнал, что это была такая модная игра среди сотрудников. Называлась она «черепаха». Цель была залезть внутрь ванны и проползти с ней на спине до выхода из павильона. Просто стырить ванну, короче. И за это полагался денежный приз из кубышки взносов на участие.

— Совсем людям было заняться нечем, — осуждающе заключаю.

— Да, в общем то, заниматься рыночным действительно было больше нечем, — подтверждает он мои слова. — Кстати, примерно в тоже время, я познакомился с Саидом и Алексеем.

— Они с тобой работали?

— Отец Саида был директором рынка. А у матери Алексея стояло палаток двадцать с одеждой и обувью.

— Ух ты… — тяну я. — Да они по сравнению с тобой мажоры?

— Нечему завидовать было особенно, — жестко пресекает мой смешливый тон Сергей. — Сильно зажраться никто не успел. А Саида вообще на три месяца раньше демобилизовали, потому что у него отца убили…

— Ужас какой, — ёжусь я, как от холода. — А за что?

— За то, что как раз землю продавать не хотел под торговый центр. Мы когда с Алексеем приехали из армии, тут уже совсем беспредел творился. Лотки его матери, давили тракторами и асфальтоукладчиками. Квартиру моей прости обчистили, не оставив ничего ценного. Короче, мы сильно разозлились, подтянули мужиков бывших контрактников, которым бабки были нужны, и сами всех задавили.

Я тихонечко сижу и боюсь дышать. Как так может быть? У человека есть все, а цена за это материальное счастье такая, что я бы не унесла.

— А у твоего папы тоже был бизнес? — Спрашиваю тихо.

— Ну относительный. У него несколько фур было для дальнобоя. Их сожгли за то, что он заказ важный урвал. Отец полез разбираться.

— Серёжа, — я освобождаюсь из его рук, — а ты сам?

— Что сам? — он хмуро рассматривает мое, наверное, донельзя напуганное лицо.

— Ты тоже убивал людей? — Спрашиваю одними губами.

— Своими руками — нет, — он гладит меня костяшками пальцев по скуле, — чужими — да. Страшно?"

"— Да… — нервно сглатываю.

— Не бойся, — он зарывается пальцами мне в волосы и притягивает мое лицо к своему. — Я буду тебя беречь. Даже от самого себя. Ты ведь меня любишь, девочка? — хрипнет его голос и становится обволакивающим.

Мое сердце начинает колотится ему в ответ, как сумасшедшее, путая восхищение, страх, страсть, любовь и кучу ещё других оттеночных эмоций, которые я не могу сейчас выразить в слова.

Мой мир сужается до глаз Сергея. Я смотрю в них и утекаю в состояние, где нет соседних столиков, посторонних людей, вкусов, запахов, звуков. Есть только его голос, аромат его одеколона и он.