Девочка Рустама

Эмин бы меня сломал. Знаешь, почему?

— Язык за зубами держать не умеешь? — хмыкнул Рустам, успокоившись после моих слов.

Он перекатился обратно на спину и потянул меня на себя. Лежать на жесткой груди было неудобно, но ты попробуй сказать об этом такому, как Басманов.

Наши губы оказались близко, а глаза Рустама вмиг потемнели, но при мысли о близости передо мной вставали события сегодняшнего утра. И пальцы того мерзавца.

— Рустам… нет, нет… Не сегодня, — умоляюще прошептала я, уклоняясь от его поцелуев.

— Хочу тебя, конфета, — его голос охрип, — сама дразнишь ведь. Ходишь тут вся такая красивая…

— Рустам, ты не исправим! — хмурюсь я, а внутри все расплывается, черт возьми, от его слов.

Приятно. Его похвала будоражит.

С его позволения я ложусь обратно на спину. Чтобы отвлечь мужа, я поднимаю подол сорочки, обнажая талию. И сама кладу массивную мужскую руку на выпирающий живот.

— Уже заметно. они сразу увидели, — взгляд мужа затуманивается, челюсти его скрипят от все еще бушующей ярости, — ты очень уязвима теперь, Полина.

— И ты тоже.

Я прижимаюсь к Рустаму, пытаясь забыть сегодняшний день.

Не уверена, что смогу. Но все могло быть еще хуже, если бы Рустам не остановил их.

— Так вот, Рустам. Я хочу сказать, что покорность этой девушки… покорность Дианы — и есть ее защита. Не понимаешь, да?

Рустам качает головой. Нет.

— Покорность делает Диану гибкой. Эмин ее разрушает, а она принимает это как данность и собирается вновь. Подобно деталям магнита или пластилина! А вот вазу стеклянную, которая не знает других форм кроме как той, в которой она была создана… например, стекло — оно после первого удара разобьется. Вдребезги. Вот и я бы разбилась, Рустам. А она, магнит или пластилин, собирается по частям и дальше живет…

— Ее сила в покорности. Я понял. Но и магнит, и пластилин со временем теряют свои свойства, — задумчиво изрек Рустам.

Это были мудрые слова. И очень страшные.

* * *Утром мы все вместе собрались на завтрак. Еду готовил повар, которого незадолго до запланированного переезда нанял Эльдар. Диана слабо ковыряла вилкой в салате, Рустам быстро уминал завтрак.

— Сегодня ты никуда не поедешь? — с надеждой спросила я у мужа.

— Нет. Выезд запрещен.

— Эльдар с Давидом одни на фронте? — усмехаюсь я слабо.

Фронт — это СМИ.

— Да. Мне досталась самая тяжелая работа. Охранять женщин, — усмехается в ответ Рустам.

Диана не реагирует на наш разговор. Она будто нас не слышит — настолько погрузилась в собственные мысли.

За столом воцаряется недолгая тишина.

— Диана, мы сегодня идем в сад. Помнишь?

— А? — девушка удивленно вскидывает на нас голубые глаза, — да, конечно. Я помню. Рустам, а вы не придумали, как будет лучше связаться с Альбертом?"

"— Сперва я поговорю с отцом.