Девочка олигарха

Некоторые двери приоткрыты, соседи подглядывают. Это мучительно стыдно.

Я ничего не понимаю. Так ошарашена, что в голову не приходит адвокату позвонить. Или маме. Все же надеюсь это просто допрос, что меня отпустят.

* * *Следственный изолятор, провожу ночь в камере, в одиночестве. Хоть в этом повезло. Утром разрешили один звонок, и я набираю брату. Маме не смогу сказать, что я опять в тюрьме. Язык не повернется…

— Стась, ты что, как опять забрали? А что адвокат говорит? — Саша жутко волнуется, его голос дрожит.

— Мне ничего не объясняют… Разрешили один звонок, и я набрала тебе, — всхлипываю.

— Ты в своем уме? Хочешь сказать, что Волконский вообще не в курсе? Стась, разве можно так?

— У меня один звонок… — голос дрожит, чувствую себя ужасной дурой. Саша прав. Надо было первым делом Юрию Дмитриевичу дать знать о происходящем. Но мне хотелось услышать родной голос.

— Ладно, только не плачь, сестренка, — торопливо говорит Саша. — Я сам адвокату наберу. Пришлю его к тебе как можно скорее, и сам приеду. Тебе что-нибудь надо?"

"— Да… но я не знаю, может меня сейчас отпустят? — произношу с надеждой.

— Было бы хорошо. Но зачем тогда звонок дали? Если выпустить собираются… Конечно, они тебе про адвоката не напомнили, сволочи. Ты что-то говорила им? Был допрос?

— Нет… не было.

— Черт…Бл*дь… — Саша матерится, заметно, что нервничает все сильнее.

— Маме не говори пока, — давлю в себе рыдание. — Может обойдется… Может просто допросить решили…

— И заставили в камере переночевать? Нет, значит открылись новые факты.

— Какие? Какие могут быть факты? — снова всхлипываю, меня душат рыдания.

— Например, что я был за рулем… А ты лжесвидетельствовала. За это сажают, Стась. Я говорил тебе, не надо… Я должен был ответить, раз был за рулем. Теперь вот заживо себя сжираю, что смалодушничал, — голос брата звучит глухо.

— У тебя же операция скоро. Перестань…

— Мне бы много не дали, по состоянию здоровья, — возражает с горечью.

— Ты этого не знаешь. Хватит, Саш. Будем на лучшее надеяться.

После разговора с братом меня долго трясет, пытаюсь не плакать, но не выходит. Я все еще одна в камере, это хорошо. Едва удается успокоить до появления Волконского, который приезжает через пару часов после моего звонка брату.

* * *— Как так можно, Станислава? Вы в своем уме? Очень сесть хочется? Тогда поздравляю, вы практически этого добились! В данный момент не смогу вытащить вас. Никак!

— Но я…

— На вас подана жалоба. Вы преследуете истца, давите на него! Дважды! Вы были у него дома, потом пришли в клуб, являющийся его собственностью.

Боже, в самом страшном сне не могла представить, что Влад Огнев «сдаст» меня.

Мало того, что изнасиловал, еще и сам на меня жалобу подал? Это за гранью добра и зла. Этот человек чудовище. Нет, хуже.