Девочка на лето

 – Думаю, противоположности действительно притягиваются. И она, наверное, любила его? Потому что после колледжа переехала жить сюда, что для нее, несомненно, стало большой жертвой.

– Ты говоришь так, словно пытаешься убедить в этом саму себя.

– Может, и так. То есть я понимаю, что папа нашел в ней. Она великолепна, это очевидно. И очень обаятельна, когда хочет. Веселая, общительная. Когда мама разыгрывает свою роль, она самый привлекательный человек, которого ты когда-либо видел. Она приедет в город в середине августа, так что я уверена, ты сам засвидетельствуешь ее притворство.

– Почему ты думаешь, что это притворство?

– Потому что я видела ее настоящую под этой маской. Она манипулятор. Властная. Сверхкритичная. Она получает удовольствие оттого, что унижает тебя, а когда пытаешься призвать ее к ответу, начинает разыгрывать из себя жертву. О, и еще у нее полностью отсутствует сочувствие. Ни капельки чуткости. Она самый эгоцентричный человек, которого я встречала.

– Черт, жестко. Она всегда была такой?

– Думаю, да. Во всяком случае, столько, сколько я себя помню. И пусть бабуля никогда и слова плохого не скажет о своих детях, но я знаю, она разочарована в мамином поведении. Особенно когда дело доходит до всего этого пассивно-агрессивного дерьма, язвительной критики. Мама не была такой жесткой со мной в детстве, зато постоянно отыгрывалась на папе. Помню, как думала, что у папы терпение святого. А после развода она обратила почти всю свою ядовитость на меня. Внезапно у нее стали находиться причины придраться ко мне, например к моей внешности, которую она принижала, или к неправильному поведению, на которое можно было обратить внимание. – Кэсси издает слабый смешок. – Вот такая я везучая.

Я изучаю ее лицо, и сердце сжимается при мысли о том, что юной Кэсси приходилось терпеть мерзкую чушь матери. Но выражение ее лица остается отстраненным, будто даже принимающим, словно любая прошлая или настоящая травма не имеет большого значения.

– Ты всегда так делаешь, – говорю я ей.

– Делаю что? – Ее зубы впиваются в нижнюю губу. Наконец-то проявились хоть какие-то эмоции.

– Преуменьшаешь все дерьмо, которое причиняет тебе боль.

– Потому что я оптимистка. – Кэсси заправляет прядь рыжеватых волос за ухо, ее глаза сияют в лунном свете. – В любой ситуации все не так плохо, как кажется. Всегда есть лучик надежды. Всегда. Просто нужно поискать его.

– Серьезно? Значит, и в том, что твоя мать обращается с тобой как с дерьмом, тоже есть этот лучик? – с сомнением спрашиваю я. – Или в том, что твои родители развелись?

– Если бы не развод, у меня не было бы младших сестер, – отмечает Кэсси. – И я совершенно счастлива, что они существуют.