Девочка на лето

Мы заканчиваем на верхнем этаже; Мак шагает по устланному ковром коридору, выглядя как супермодель в своем черном атласном платье и серебристых туфлях на каблуках. Она ведет нас к паре двойных дверей в самом конце коридора.

– Президентский люкс, – говорит она. Сверкая глазами, отходит в сторону, чтобы показать нам табличку на стене.

АППАРТАМЕНТЫ ТАННЕРОВ.

Бабушка выглядит так, будто вот-вот заплачет.

– О, Маккензи, дорогая. Не стоило.

– Нет, стоило. – Выражение лица Мак становится серьезным, а голос хриплым от эмоций. – Если бы не вы, «Маяк» не стоял бы на этом месте целых пятьдесят лет. Это ваше наследие, Лидия.

Апартаменты шикарные, как и следовало ожидать. Здесь даже есть рояль. После мы возвращаемся в бальный зал, и я с удивлением замечаю, как в маминых глазах отражается неподдельная ностальгия.

– Ой, тебе тоже грустно прощаться с отелем, – укоряю я, но улыбка говорит, что я всего лишь дразнюсь. – После всего этого ворчания о том, что ты не хотела иметь с ним ничего общего…

– О, перестань, – отмахивается она, добродушно похлопывая меня по плечу. Она оглядывает бальный зал, который медленно заполняется гостями. Сейчас группа играет джазовый кавер песни Тейлор Свифт, и это в некотором роде даже круто. – Где твой парень сегодня?

– Эм… – Я достаю телефон из сумочки и смотрю на экран. Тейт должен был дать мне знать, когда войдет в зал. В последний раз, когда мы переписывались, он был на парковке и ждал родителей. – О, супер. Его родители только что приехали. Сейчас придут.

Появляется официант с подносом шампанского, мама берет два бокала и с широкой улыбкой протягивает мне один из них.

Я смотрю на нее с удивлением.

– Что? – спрашивает она. – Мы празднуем. Давай произнесем тост. – Она поднимает изящный бокал. – За нашу семью.

Мы чокаемся бокалами. Не знаю уж, почему у нее вдруг такое приподнятое настроение, но, эй, я не спорю. Мы пробираемся через бальный зал, останавливаясь, чтобы поздороваться с парочкой людей, которых знает мама. Затем я поворачиваю голову и вижу Тейта.

В горле мгновенно образуется засушливая пустошь. Я-то думала, что Тейт выглядел хорошо в костюме. Но в смокинге? О боже, на это стоит посмотреть. Хотя я, конечно, предпочитаю Тейта вообще без всего. Каждый раз, когда мы обнажаемся, я забываю, как меня зовут. И не только секс превращает мои мысли в кашу. На самом деле все. Его смех. То, какими живыми становятся его голубые глаза, когда он говорит о чем-то, что его увлекает. То, что он гораздо чувствительнее, чем показывает. Тейт пытается скрыть это под маской эдакого беззаботного паренька-серфингиста, но ему меня не одурачить. Больше нет.

Я все еще потрясена тем, что произошло на прошлой неделе. Тейт действительно заплакал, когда я заговорила о своих хрупких отношениях с отцом.