Моя девочка

Спустилась для того чтобы раз и навсегда оборвать нашу связь, ведь друзьями он не захочет остаться и будет, наверное, прав. Если у одного из друзей есть хоть какие-нибудь чувства к другому, эти люди просто не могут быть друзьями.

Алексей

День выдался  не из легких. Объект, больница,  разговоры с прорабами, медиками. Выяснение обстоятельств падения, которые оказались до банального просты и смешны,  как и все в нашей гребаной жизни. Рабочий просто проигнорировал технику безопасности, считая себя супергероем, залез на высоту без страховки. Поэтому претензий у него ко мне как к работодателю естественно не было. Но не все оказалось так просто, как я изначально думал. Моему юристу срочно понадобились документы, которые по нелепой случайности оказались у меня в квартире, а точнее в квартире в которой жила Лина. Я бы мог послать туда своего заместителя, но я же чертов умник запер их в сейф, код к которому знал только я. Я даже мог сказать ему код, но документы, хранящиеся там, были просто не для лишних глаз. И потом, как бы я себя не обманывал, но я не хотел, чтобы Лина оставалась с незнакомым мужчиной в одной квартире, даже недолгое время. Назовите это идиотизмом, или подсознательным желанием вновь ее увидеть. Пусть так, я уже и сам себе не доверяю, и даже не пытаюсь искать оправдания своим поступкам.  И где-то внутри и вправду зарождалась искорка тепла и надежды на то, что я вновь ее увижу.

Я только подъехал к дому, а эмоции уже опережали мое понимание того, что я увидел. Словно гребаное дежавю, в моей голове мелькал вчерашний вечер, когда я увидел Ангела в объятьях нахального молокососа. Она была с ним. Опять, мать ее! Они стояли возле его машины, и он ее обнимал. Может со стороны это казалось дружескими объятьями. А в моей больной голове он вновь лапал ее, прижимая к себе, поглаживая по спине. И все повторилось, как будто и не было этого дня. Меня опять накрывает с головой бешеная ревность, и даже кажется что сейчас она в тысячу раз сильнее. Ревность та еще сука, она просто хватает меня за горло и безжалостно душит, заставляя захлебываться яростью. Как простая восемнадцатилетняя девочка смогла настолько глубоко запасть мне в душу?

Глушу мотор, останавливаясь поодаль, сжимаю руль до такой степени, что мне кажется, что он трещит под моими руками. Первым порывом хочу выскочить из машины и сломать руки этому малолетнему мудаку, которого  еще вчера предупреждал, не приближаться к девочке. Я не знаю какие силы меня сдерживают в этот момент. Возможно, понимание того, что если я выйду из чертовой машины, я просто покалечу пацана. А может Ангелина и не помнит, что вчера было между нами после клуба. И я просто сам себе все напридумывал.