Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Тот, который делал массаж сердца, стоя на коленях возле утопленника, располагался к ней лицом, загорелый, с мощным разворотом плеч, большой и сильный. Второй, вдыхавший воздух после счета «пять», спиной к Машке – молодой, жилистый.

Пострадавший закашлялся, очнулся, перестав быть утопленником, его быстро перевернули на бок, он удушливо сипел, кашлял надсадно и отплевывался вытекающей из нутра водой.

Машке показалось, что воды неправдоподобно много.

– Осип! Врачей из пансионата! – жестким командирским тоном распорядился тот, кто делал массаж сердца.

– На подходе! Спасатели их сразу подняли по тревоге, они видели, что мы их вытащили.

– Девушку быстро в горячий душ! И дай ей виски или коньяка!

Машку кто-то поднял, поставил на ноги, поправил сползающее с плеч полотенце.

– Девушка! – обратился к ней командующий здесь всем, поднимаясь с колен. – Вы молодец! Если бы не вы, он бы утонул!

И улыбнулся, глядя ей в глаза золотистыми, чуть с прищуром тигриными глазами!

У Машки остановилось дыхание, сердце ударило под коленки, и она стала заваливаться на бок, и если бы не подхватили чьи-то руки, она бы упала, ударившись о мокрый песок.

«Дима!» – выстрелило в висок узнавание.

И всего на мгновение она отключилась.

– Ей плохо! – крикнул кто-то у нее над ухом.

– Нет. Нет, – возразила Машка, возвращаясь из секундного помутнения.

«Помутнение рассудка», кажется, так это по-красивому называется у романтичных барышень.

– Игорь, да неси ты ее в дом скорее! – прогремел недовольный командирский голос. – Вот и врачи прибыли!

Все это она слышала как бы издалека. Машку подняли на руки и куда-то понесли.

«Не надо мне ни в какой дом! Мне надо в свой номер!» – думала она отстраненно.

На пороге дома их – Машку и того, кто ее нес, – встретила женщина, улыбавшаяся сочувственно.

– Неси ее прямо в душ! – распорядилась женщина.

Через какие-то коридоры, комнаты, двери и снова коридоры Машку принесли и поставили в душевой кабинке.

– Я вот здесь полотенце повешу, – сказала женщина, демонстрируя Машке полотенце и где она его повесит.

«Ладно, душ!» – согласилась с обстоятельствами Машка.

Душ – это хорошо. Ей надо согреться, разморозить мозги, перестать трястись мелкой противной дрожью перепуганного, замерзшего тела."

"Она врубила горячую воду, уперлась обеими руками в стену и так и стояла под лупящими обжигающими струями, не сняв купальника. Черный раздельный купальник калифорнийского приобретения ей нравился необычайно за удобство и за то, как он ей шел – с высоким поясом плавок, подчеркивающим талию, визуально добавляющим длины ногам, с глухим, в спортивном стиле, верхом, удобным и эластичным.

Сможет ли она его теперь носить после таких событий, думала Машка, он будет ассоциироваться с неприятным воспоминанием.