Девочка моя, или Одна кровь на двоих

Дмитрий не хотел об этом думать.

Зачем он вспомнил? Давно похороненное в глубинах сознания. На хрена?!

Сколько ей сейчас? Тридцать четыре? Да. Какая она сейчас, Машка?"

"У нее сильный характер, наверняка справилась, не далась этой дерьмовой жизни. Хотя что он может знать о ее характере? Последний раз он видел ее восемнадцать лет назад, и всего несколько часов. И черт его знает, какой у нее тогда был характер? Не разберешь.

За восемнадцать лет такое перелопатилось в стране!

Бушующие девяностые переломали, сжевали и выплюнули и сильных, и слабых, и не самых сильных, и не самых слабых. Кто выплыл, выжил, выгрызя, отвоевав свое место – единицы, те пошли дальше, отдышавшись и пробуя новую жизнь на вкус.

Но чего это стоило!

Смогла она выстоять, не сдаться?

Осип все поглядывал на него в зеркало без эмоций на лице, но его затылок просто-таки излучал тревогу.

Если выстояла, то наверняка сейчас успешная, благополучная, хронически замужняя, с детьми, карьерой переводчица или референт, а может, и топ-менеджер.

И он очень живо, как в кино, представил благополучную Машку, в стильном деловом костюмчике, на каблуках, с портфельчиком в руке, возвращающуюся с работы домой, бросающую портфельчик на пол, чтобы обнять выбегающих встречать маму детей и поцеловать мужа, вышедшего из комнаты вслед за детьми ей навстречу.

Ну и хорошо! И дай бог ей счастья.

Но что-то зацепило крючком и потащило, растравливая душу от этой благостной картинки Машкиной счастливой, получившейся жизни.

Кадр сменился, и Победный увидел другой вариант: усталую, сломанную Машку, замороченную начальником-самодуром и тупым мужем-бездельником, пролежавшим диван толстой задницей, Машку, тянущую на себе непомерный воз. Уже немного оплывающую телом, с морщинами, потухшими глазами.

Да к черту!!! Что за дела? С какого хрена его потащило в это?! В воспоминания, никому не нужные?

Дима посмотрел осмысленно в окно, приказав себе убрать из сознания всю придуманную чушь.

Машины неслись сквозь какой-то городишко.

– Осип, давай заедем перекусим, и ребят надо накормить. Если здесь есть нормальный ресторан, разумеется, – распорядился Дима.

– Сейчас, Дмитрий Федорович, – отозвался Осип, нажимая кнопки сотового.

Через пару минут Дмитрий Федорович очистил мысли и разум от поднявшихся со дна сознания, вызывающих горечь во рту воспоминаний, эмоций и прочей ерунды.

В первую ночь в пансионате Марии Владимировне Ковальской приснилось море.

Севастополь. Жара. Шпарящее солнце, раскаляющее воздух до миражной тягучести. Маленькая Машка карабкалась на здоровенный камень в море. Солнце суется в глаза миллионами солнечных зайчиков, отблескивающих от воды, и она все время щурится. Вода, нагретая до состояния парного молока, кажется тягучей, как и воздух.