Девочка моя, или Одна кровь на двоих

«Вот этот человек был ее мужем? Пять лет!!!»

Он слышал их разговор, но даже Машкины злые, холодные однозначные ответы уже не могли остановить растущего в нем обвинения, закипающей злости и недоумения.

Что! Вот этот надменный, спесивый, недалекий мужик мог стереть из ее памяти его, Дмитрия Победного?! Она могла любить, жить, ложиться в одну постель, заниматься сексом с таким мужчиной? Это для нее важно?!

Машка вскочила с места и, громко, четко выговаривая слова, что-то говорила злое, Победный уже не слушал.

«Ну, хватит!» – решил он и подошел к ним."

"Машкино «нет», которое он прочел во всей ее воинственной позе, лице, глазах, из которых летели обжигающие брызги шипящего серебра, поддало силы раздуваемому костру злости Дмитрия Федоровича. И то, что она согласилась, только когда встрял бывший муж, подбросило дровишек!

Победный, который контролировал всегда себя, свои эмоции, людей, вступающих с ним в контакт, неизменно владеющий ситуацией, отодвигавший чувства и эмоции на задний план, чтобы объективно осмысливать происходящее и держать под контролем, сейчас не осознавал, прав он или не прав, позволяя обвинениям бесконтрольно толпиться в его голове.

Обвинение, злость и разочарование.

Именно! Разочарование! Как обман, как в детстве шутка тупого взрослого, вместо конфетки подсунувшего ребенку один фантик!

И непонимание – как она, Машка, его бывшая Машка, чем бы она ни руководствовалась, могла выйти замуж и жить с таким человеком?!

Краем сознания, еще не затопленного чернушным коктейлем, Дмитрий понимал, что, не владея всей информацией, строить обвинения на собственных эмоциях – не самое умное занятие, и небезопасное к тому же, но остановить растущую и крепнущую в нем злость не мог.

Поэтому был Лев Семенович, облаченный в белое, недоумевающий Осип, который предпочел скрыться с его глаз, подчеркивание своего собственного социального статуса, недовольство самим собой и от этого еще большее погружение в мутную жижу злости.

После первых незначительных фраз, чоканья «за вас – за вас», он спросил, контролируя свои интонации:

– Я отвлек вас от важного разговора в кафе? Что это был за мужчина?

Машка никак не могла взять в толк, чего он злится. То, что злится и не просто злится, а кипит от злости, ей было понятно, как ясный день, – он щурил глаза, золото радужки полыхало, то выплескивая лаву, то придерживая. И она всем своим существом и обостренными нервами чувствовала это пугающее клокотание.

Из-за нее, что ли? Так пардоньте-с! На обед ваш она не напрашивалась, это была его личная инициатива. Что, пригласил и передумал, и теперь деваться некуда?

И разозлилась в ответ: «Ой, да и ладно! Пусть себе злится, мало ли поводов у хозяев жизни злиться!»

– Бывший муж, – ответила ровно, – мы развелись месяц назад.