Девочка-мечта

Дала ему или еще нет?

– О, наверное, завтра снег пойдет, – усмехнулась я максимально саркастически и плюхнулась задницей на стул рядом с Седых, – Рябова наконец-то снизошла до понимания, что ее развели…как лохушку. Поаплодируем девочке!

И наигранно громко захлопала в ладоши, пока ко мне не присоединились и остальные учащиеся.

– То есть это не ты вчера с ним сосалась у медкорпуса? – сложила руки на груди Оля, изображая мнимую уверенность в себе.

– Ну я. Дальше-то что? Или ты думала я после тебя огрызки подбирать буду? Нет, милая моя. Это чисто только ради поржать. А чтобы нет? И уж не знаю с кем он там вчера поехал, куда и зачем, но любовные письма Гордеев писал только мне. Со стихами, между прочим! Наивняк, думает, что ему тут что-то обломится. Но я не ты, Оля. И уж тем более, не замарашка Таня, – и кивнула в сторону притихшей Сажиной, что сидела за дальним столиком у раздаточной. Господи, как же я ненавидела ее в тот момент!

А затем указала на себя, источая такой уровень превосходства, что даже я сама себе поверила, что могу быть такой конченой сукой.

– Мне было просто так забавно смотреть, как ты бегаешь за этим нищебродом, пока он пускает слюни на меня. Кстати, хочешь почитаю тебе его жалкие стишки в мою честь? – крикнула я на всю столовую и услышала в ответ дружное «да», пока Рябова стояла, хлопала глазами точно глупая курица и обтекала.

Я кривлялась и хихикала, как дурочка, когда зачитывала эти строки на потеху всей переполненной столовой, хотя внутри душа моя рыдала и корчилась в конвульсиях. И сама себе была противна.

До тошноты! Никогда более, ни до, ни после, я не чувствовала себя более гадкой и мерзкой, как в тот день. Но и это было не все, хотя я и думала, что оказалась на дне.

Мне и его пробили. Виртуозно и уже на следующий день. Стас пришел на последний звонок с Сажиной как пара. Влюбленные и счастливые. Улыбались и держались за руки, говорили друг с другом, смотря прямо в глаза. И для меня это был удар такой силы, что я почти сломалась. Окончательно же это случилось после торжественной части, когда его уверенные слова разнеслись по всему холлу.

На меня был спор. Шутки ради. Завалить, использовать и кинуть. Вот и все.

А Таню он любил. Только ее одну.

Этом меня спасло и убило одновременно…

Не знаю, где я тогда взяла силы, чтобы не расплакаться на глазах у всей школы. Но я сделала это. Задрала нос повыше, сложила руки на груди, изображая совершенное безразличие к ситуации…и со всей силы прикусила щеку изнутри.

Чтобы перекрыть боль сердечную. Чтобы не наброситься на Гордеева и не расцарапать его грешные глаза. Чтобы не ползать у него в ногах, умоляя сказать за что он так поступил со мной? Что я ему, черт возьми сделала?

Выстояла. А потом сама же уехала вслед за ними.

В салоне авто меня и накрыло.