Девочка-мечта

На свидание звал, говорил, что его на мне заклинило. Господи, как же мастерски он врал! Как виртуозно умел навешать лапши мне на уши. Уму непостижимо! И я верила, как глупая курица. Верила! И дома, лежа в кровати все прокручивала то, что случилось, между нами, прикасалась кончиками пальцев к губам, и томно вздыхала, вспоминая как он целовал меня. Плавилась от счастья и надежды, что на этот раз у нас все обязательно получится. Ну, а как иначе?

Дура, конченая дура!

И так ждала этого проклятого свидания. Вы бы знали! Все переживала, что пойду на него в школьной форме, а не красивом платье, чтобы ему понравится. Ой! И отказывала ведь для проформы, только чтобы еще раз услышать, что Оля – это так, пустяк. А вот я – это другое, по-настоящему, по-взрослому. Любовь, которая на всю жизнь…

Потом же он даже не поленился мне письмо это чертовое написать со стихами, которое я и храню до сих пор. Я помню свой восторг и ликование, когда впервые его прочла, а потом порхала окрыленная. Вот только у крыльев этих был короткий срок. Они не отвалились, их даже не отрезали, а выдернули на живую с мясом, оставляя меня недоумённо смотреть на них.

Чат «ТОПы» нашего класса. Перемена после первого урока. Фото. Много фото…И подпись: «О, глядите, народ, наша чмошница нашла себе ушлепка по статусу».

Стас несет на руках Таню. Обнимает ее и целует. А вот они в обнимку идут на выход из школы, пока я, окрыленная любовью, репетировала последний звонок. Дальше такси. Самая обычная панельная многоэтажка. И мой Стас, что заходит вместе с Таней в подъезд.

А дальше, как ядовитые стрелы посыпались сообщения от одноклассников:

«Повел пробу ставить. Чпок!».

«А ее разве Хан еще не распечатал?»

«Интересно, а у Моли рабочий рот».

«Я бы вдул. Тока умыть и причесать».

«Ряба! А как же Ряба? А-ха-ха-ха!».

«Он вчера и Толмацкую жамкал у медкорпуса. Видимо выбирал, кто первая даст».

Я даже не помню толком, что было со мной дальше. Но с полчаса точно я просто просидела в туалетной кабинке, рыдая так, что казалось, еще немного, и я просто умру от сердечной боли. Мне хотелось расцарапать грудь руками, выломать кости, а потом и выдрать бесполезную, глупую мышцу к чертям собачьим. Потому что я не понимала, как жить дальше с этой, испепеляющей меня, агонией…

Безумная, совершенно потерявшая контроль от предательства, чувствуя себя абсолютно жалкой и раздавленной, тем не менее, я упорно шла туда, где было больше народа. Уже прозвенел звонок и толпы учащихся тянулись в столовую, чтобы подкрепиться.

И я планировала дать им к хлебу еще и зрелищ.

Сразу с порога в меня вцепилась бульдожьей хваткой Рябова. А мне это только и было нужно!

– Что Аришка, смотрю и тебя Гордеев развел как лохушку.