Девочка-мечта

Без пятнадцати двенадцать получил сообщение от Ветрова:

Стиснул зубы, а потом решил, что не сахарный, не растаю, а значит смогу до самого утра досидеть, пока ее дверь не откроется, а уж там…

Не знаю, но я все равно, хочет она того или нет, поздравлю ее с праздником. Ведь лучше поздно, чем никогда…

Без пяти двенадцать за ее дверью послышались тихие шаги, замерли за дверью и вдруг замок щелкнул и провернулся.

А я резко поднял голову и уставился на девушку в простом домашнем халатике, с распущенными длинными волосами по плечам и самыми грустными глазами на свете.

– Арина, – прошептал я.

– Гордеев, – обвинительно ткнула она в меня пальцем, – ты совсем ошалел? Ты чего тут расселся, а? Перед соседями меня позоришь…

Х-м-м, нет, моя дорога, пока не ошалел, но скоро обязательно сделаю это…

И решительно встал на ноги.

Рейс Москва-Тюмень. И я в кармане до боли сжимаю ключи от бабушкиной квартиры. Она мне ее после смерти завещала, уповая на то, что я ее просто так не продам, как ненужный балласт, в отличие от моего отца.

И вот теперь я лечу туда, в надежде зализать все свои раны.

Глубокие. Рваные. Загноившиеся.

Но я сама дура. Запустила, планомерно посыпая их солью и тленом. И ничего теперь плакать. Бессмысленно.

Вот только слезы не удержать. Они текут беспрерывным потоком, подбородок, то и дело, дрожит от обиды на себя и на весь этот жестокий, несправедливый мир. Прячу зарёванное лицо, прикусываю кулак со всей силы, чтобы, не дай Бог, не издать ни малейшего звука, и прислоняюсь лбом к прохладному иллюминатору.

Где-то там остался Он.

Красивый до боли, любимый как никто и никогда. И жестокий!

Господи! Ну зачем я его встретила? Зачем вернулась, дура набитая, и снова как в омут с головой? Зачем, наивная, наслушалась советов Магнара и пошла на поводу у его домыслов?

Пусть бы и дальше считал меня холодной, расчётливой сукой. И гордость была бы еще жива, а теперь я лишь одна из бесконечного списка его побед. Галочка! Использовал и выкинул за ненадобностью, очевидно, опасаясь, что я, как тупая влюбленная кукла, буду бегать за ним и выпрашивать добавки с щенячьим восторгом в глазах.

И никогда не позволю себе забыть то чувство беспомощности и испепеляющей боли, когда он просто ушел. Бросил меня использованную. И ни слова не сказал, будто бы я не женщина, а кусок бездушного пластика.

Да только я все чувствую!

Самолет сел ранним утром. На улице льет как из ведра. Видимо, погода полностью со мной солидарна. Но на душе становится еще муторнее. До такой степени, что хочется лечь и сдохнуть, а дальше хоть трава не расти. Правда, вопреки всему, я заставляю себя вызвать такси, а потом и поехать по нужному адресу. Туда, где раньше бабушка встречала меня ажурными блинчиками и вареньем из крыжовника.

Где пахло домом и счастьем.