Девочка-мечта

– Я думал, ты станешь светской львицей, а не хозяйкой питейного заведения, – без особых эмоций выдал я.

– Да, – глубоко затянулась девушка, – я тоже так думала. А потом отца посадили за отмывание бабла, имущество конфисковали и осталась у девочки Оли только квартира в центре столицы, да больная мать, что не смогла справиться с тяжестью жизни обычного среднестатистического гражданина. Пьет до сих пор как проклятая. Ну, а я жилплощадь продала, купила здесь неподалеку двушку и вот этот бар. Ничего, на хлеб с маслом хватает, – и обвела помещение хозяйским, горделивым взглядом.

– Рад за тебя, – пожал я плечами.

– А я за себя нет, – как-то горько усмехнулась Рябова, – но, наверное, я все это заслужила. Играла с чужими судьбами, а в итоге сама судьба поиграла со мной. Столько воспоминаний, Стас…А еще, ты не поверишь, да и я сама не знала, но у меня, оказывается, есть совесть. И вот я здесь.

Я же только молча смотрел на нее и тянул из высокого бокала свое пенное, совершенно не понимая, на кой черт она притащилась ко мне и начала этот мутный, абсолютно неинтересный мне разговор. До тех пор не понимал, пока она снова не открыла свой рот.

– Ты не знал, но…Толмацкая в тебя влюбилась сразу же.

И от одного только этого предложения я натянулся как струна, а потом и вообще забыл, как дышать.

Сглотнул вязкое напряжение, хлебнул из бутылки, а потом понял, что я стою на пороге какого-то неведомого звездеца. И не ошибся, черт возьми!

– Я видела, как она смотрела на тебя. С жадностью. А я ее, знаешь ли, ненавидела всеми фибрами своей души. Завидовала страшно. Толмацкая думала, что мы с ней лучшие подружки, а я мечтала увидеть, как она рыдает до хрипоты. Умница, красавица, папина любимица, наследница огромного состояния. И я, серая посредственность. Но у меня было преимущество – Арина была наивная до безобразия, тем я и жила, пока сама в тебя как дура не втрескалась по самые помидоры. И так радовалась, когда ты выбрал меня.

– Я тебя не выбирал, – прохрипел я.

– Знаю, знаю, Стас. Я – всего лишь заменитель сахара, противный на вкус ксилит. Но, как бы там ни было, это я сказала Толмацкой, что ты пригласил меня на осенний бал и даже помог выбрать платье. Я тогда особо ни на что не рассчитывала, даже не думала, что сорву кассу и выиграю главный приз. А потом видела, как она украдкой плачет в туалете и приходила в восторг. И целовать тебя после вида ее слез было особенно сладко. А дальше мне всего лишь немного помог Седых и дело в шляпе. Ты был мой, вот только стихи писал не мне. Я думала, что Аринке…

– Не парься, Оль, – отмахнулся я и многозначительно посмотрел на часы, хотя внутри меня со страшной силой все бурлило, – это все дела минувшего прошлого.

– Сажину твою специально избили, – вдруг выпалила Рябова как на духу.