Девочка-мечта (ЛП)

Но я и сейчас стараться не хотел. Почему-то именно сегодня прогорклый ком забил мне горло. И ничего больше не хочется. Скоро прогремит последний звонок, и мы все разлетимся кто куда. И не будет даже возможности видеть ту, что расковыряла мне сердце грязной, ржавой вилкой.

От этой мысли меня в который раз придавила железобетонная плита паники. И по венам больше не бежит кровь. О, нет! Там циркулирует прокисшая, мутная жижа. И мне кажется, что я больше ничего не чувствую, кроме разочарования и скуки от своих серых и однообразных дней. Я высох. Я хотел бы вдохнуть полной грудью, но не могу. Открываю рот, как рыба, выброшенная на берег, а толку нет.

Конец мая на дворе. Откуда я взял столько терпения на эти встречи? Что я делаю вообще в этой квартире? Зачем пришел сюда? Уж не для того, чтобы порадовать себя и ту девушку, что вьется вокруг меня словно мартовская кошка. Я тут только потому, чтобы показать другой, что не сломался. Что мне плевать. Что я живу, а не существую. Что все идет по плану.

Слишком много патетики?

П-ф-ф, отнюдь.

Убираю от себя руки Рябовой и молча иду на кухню. Выпиваю стакан молока, наливаю еще. Равнодушно смотрю, как девчонка присаживается за кухонный стол и влюбленными глазами, подернутыми поволокой, смотрит на меня. Если бы я только мог посмотреть на нее также. Вот только за последние семь месяцев ничего кроме раздражения я не чувствую. Ничего.

– Все девчонки в школе мне завидуют. Ты знал? – мечтательно тянет Рябова.

– Чему завидовать? Я ж не мажор, – хмыкаю я.

– Ты круче, Стас, – и Оля, подперев подбородок ладонью, шлет мне воздушный поцелуй.

– Круче, – тяну я и кидаю усталый взгляд на кривую панораму города.

– Да, ты красивый, умный, перспективный. И не я одна это вижу. Вот ты не замечаешь, как на тебя девчонки все смотрят, а я очень даже. Прямо пожирают глазами! – продолжала засорять эфир Рябова.

– Ясно, – глотнул я еще молока."

"– Одна только Толмацкая нос воротит. Ну и хрен с ней! – от звука ее фамилии сердце ожидаемо и будто бы по заказу совершило кульбит в груди.

Ничего не меняется. Ничего.

Потер переносицу, взлохматил волосы. Решил, что с меня хватит и пора уходить. Вот только Рябова словила любимую волну и не собиралась затыкаться, даже видя мои очевидные попытки побыстрее свалить с ее жилплощади.

– Она считает, что ты – дно. Прикинь? – кружила она вокруг меня как коршун.

– Я это уже слышал, Оля, – в груди почти нестерпимо печет, выворачивает внутренности наизнанку, мозги плавятся и кипят. И я не понимаю, как это лечить! Потому что даже пресловутое время, которое лечит все (все!!!) не справляется.

Ни хрена!

– Ага, дурочка совсем. Говорит, что даже МГИМО и работа у её отца тебя не спасет. Тут даже предсказание сделала что, мол лет через пять-семь ты обязательно обслужишь нас в Маке.