Девочка, которую нельзя

Но когда я наклонилась, чтобы поправить ремешок на босоножке, он вдруг сухо уточнил:

— Колено зафиксировала?

И пока я заторможенно разгибалась, чувствуя, как в груди разгорается что-то до одури приятное, явился наконец Коломоец. Увидев меня, красноречиво присвистнул. Я вспыхнула. Но не потому, что стало приятно от его внимания, а просто жар из груди ударил вдруг и в голову.

Это всё-таки был Гордеев! Закусила улыбку. Вот же… гад!"

"Счёт равный: я побывала в его спальне, пока он был в душе — он ответил мне тем же. Я спалила его тайные пристрастия — он притащил одну из своих игрушечек мне… И тут же чокер на шее словно стал туже. Словно это не кожаный ремешок, а рука Гордеева легла хозяйски и властно: Моя!

Мы по-прежнему не контактировали ни взглядами, ни словами, но каждая моя секунда была теперь полна его присутствия. Но самое невероятное — мне казалось, что и с ним происходит тоже самое! Мы словно играли в какую-то томную молчаливую игру… И только Коломоец оказался вдруг как-то досадно не к месту.

Глава 16

Я, конечно, вовсе не знаток ночных клубов, но сразу поняла, что «Малина» — местечко крутое. Кроме зоны второго этажа, куда нет доступа тем, кто отдыхает внизу, но откуда прекрасно видно всё, что там происходит, здесь была ещё и своя собственная сцена с шестом, бар и комнаты из бронированного стекла, занавешенные изнутри тяжёлыми портьерами. Малиновыми, естественно. Сидишь себе в таком пуленепробиваемом аквариуме и смотришь как стриптизёрша на шесте крутится. Потом надоело просто смотреть — шторки задёрнул и крутишь туже самую стриптизёршу кое на чём другом. И всем плевать, потому что VIP.

Словом, здесь всё оказалось помасштабнее, чем в той же супернавороченной «Зажигалке» И даже публика более возрастная. И если в «Зажигалке» тусила золотая молодёжь, то в «Малине», похоже, зависали исключительно статусные «папики» и «мамки» Но на этом всё интересное для меня закончилось.

Коломоец уже почти час пропадал в тщательно зашторенном «аквариуме». Справа от входа стоял Гордеев, слева — охранник того человека, с которым уединился Коломоец. А я просто сидела у барной стойки чуть поодаль и сначала недоумевала, а потом и злилась — ну и зачем я тут вообще нужна?!

Иногда официанты передавали мне записочки от папиков с приглашением разделить их скромный досуг. Иногда папики подкатывали сами. Я каждый раз пугалась и бросала взгляды на Гордеева, но он на меня не смотрел.

Впрочем, папики оказывались понятливыми и, ловя направление моих взглядов, без лишних слов отчаливали сами. Но я всё равно злилась — Гордеев вообще не обращал на меня внимания! И не было между нами никакой томной игры, я опять всё придумала себе сама.