Девочка, которую нельзя

Если бы ты рассказал, что им нужно, тебя бы просто убили, разве нет? А так — у тебя был шанс, и ты им воспользовался.

— Так и есть. Хорошо, что понимаешь.

Ещё бы я не понимала. Мой папуля тоже когда-то служил в Чечне, и, хотя вернулся жив-здоров и чётко в дембель, но много чего рассказывал. Ещё тогда, поначалу. Когда нормальный был.

— А те два ты когда вспомнил?

— А, это уже значительно позже. Годы спустя. И то не сам — один доктор Айболит помог.

Я улыбнулась. Его умение вплетать тонкие шутки в тяжёлые разговоры приятно щекотало чувства. Всё казалось и серьёзно, и легко одновременно, и располагало к ещё большей близости. А может, и настойка виновата. Бутылка-то почти пуста.

— А это что? — положила обе ладони на его плечи и завороженно повела по «крокодиловой», но на самом деле живой и тёплой коже.

— Ритуальное шрамирование, знак тотемного покровителя. Настоящий колдун из племени Мурси, между прочим, вырезал. В Африке, недалеко от Южного Судана.

— Ого. Что ты там делал?

— Работал.

Сказано было таким тоном, что яснее ясного — подробностей не будет.

— Ааа… — на мгновенье замешкалась я. — Ну и кто твой тотем?

— Крокодил. Древнейший символ живучести. А также угрюмости и плодовитости. — Полуобернулся: — А что, разве не похож?

Я закусила улыбку и снова, с каким-то другим оттенком восторга повела по узору пальцами.

— А если серьёзно, так ты пытался скрыть старые шрамы?

— Нет, это подарок. И колдун, сделавший его, оказал мне огромную честь, я же белый. Мы по умолчанию считаемся у них недостойными слабаками.

— И за что же тебе такая честь выпала?

— Ну в смысле? — шутливо возмутился Гордеев. — За неземное обаяние конечно!

Понятно. Снова не моего ума дело. Но всё-таки он удивительный! Взрослый, опытный, полный недосказанности и неторопливой внутренней мощи. Человек без суеты и лишних сантиментов, но похоже именно эта скупость на эмоции меня и влекла. Аж дыхание перехватывало трепета — что там, под этой хмурой коростой?

— А это? — указала на круглый, похожий на руну знак возле сгиба локтя. Тоже шрам, скорее даже клеймо. — Тоже памятный подарок? — Хотела коснуться, но Гордеев прикрыл знак рукой.

— У меня ещё от аппендицита есть, пулевое на бедре и слегка погрызенная собаками левая голень. Всё смотреть будешь? — Развернулся. — Тогда, может, хватит про меня? Твоя очередь.

Он сидел, я стояла. Так близко, что колени касались коленей. Взгляд снизу, взгляд сверху, глаза в глаза. Затянувшаяся пауза…

— Ладно… Только не смотри пока.

Он рассмеялся и отвернулся. Я суетливо сняла футболку и, сдёрнув с кровати покрывало, обернулась в него, пропустив под мышками. Стянула с плеча лямку лифчика.

— Можно.

Он повернулся. Помолчал, глядя на меня.

— Ну?

И я опомнилась, что так и прикрываю татуху ладонью. Опустила руку.