Девочка, которую нельзя

Вместе со смелостью росли счета за процедуры, и распухал гардероб брендовых шмоток, аксессуаров и украшений. А я неизбежно входила во вкус красивой жизни.

Люди, с которыми мутил дела Коломоец, теперь не просто знали, что у него появилась некая личная помощница — они приняли в этой роли именно меня. Узнавали, заприметив в толпе, оказывали знаки внимания. И даже не таясь высказывали личный интерес, в шутку предлагая Коломойцу целый гарем за меня одну. Обещались украсть, если он не согласится по-хорошему.

Сначала я пугалась этих странных разговоров. Меня мутило от страха каждый раз, когда какой-нибудь очередной мужик с плотоядной улыбочкой лапал взглядом мою фигуру. Но Коломоец держался спокойно, а Гордеев продолжал утверждать, что всё идёт как надо, и моя задача — слушаться его.

И до меня наконец дошло, что происходящее — это своего рода дежурное развлечение. Этакая нейтральная тема в разговорах о серьёзных делишках. Тоже, что бросить пару фраз о погоде, похвалиться эксклюзивной тачкой или выпить элитного аперитива перед основным блюдом. К тому же, в этом кругу было модно иметь личную куклу — многие из этих людей таскали за собой красотку, а то и двух."

"Когда мы оставались с этими девочками наедине, они даже не скрывали, что работают в эскорте и, не стесняясь, хвастали своими заоблачными ценниками. Тут-то я и поняла, как сильно продешевила, согласившись впахивать всего за сотку. Но, правда, у меня ведь и без интима. Причём, не только с хозяином, но и с тем, под кого он тебя подложит.

Подкладывали, кстати, регулярно — менялись на вечерок, «угощали» дорогого друга или просто дарили девочку в качестве особого расположения. И это, как я поняла, тоже было самой обыкновенной дополнительной услугой в их элитном прайсе.

Что ж, я хотя и не ходила по рукам, но, как и положено элитной проститутке, тоже была всего лишь одним из атрибутов хозяйских понтов. И как бы это ни коробило — смирилась. Довольно быстро привыкла быть на виду, почувствовала себя защищённой в тени невозмутимого Коломойца, перестала опасаться встречи с кем-нибудь из своей прошлой, связанной с отцом жизни.

Я уже не стеснялась глубоких декольте и, отдавая предпочтение чёрному, осознанно использовала тот самый образ кошкодевочки в ошейничке, на который навёл меня Гордеев.

Сам он в мою «работу» не вмешивался, но ровно до тех пор, пока я продолжала притягивать похотливые взгляды. А едва начинала недожимать — он тут же приказывал заняться собой. Чтобы провоцировать ещё больше взглядов и тайных предложений в разы перекрыть ценник Коломойца за одну только ночь со мной.

Все эти предложения я с садистским удовольствием пересказывала Гордееву. Надеялась зацепить его побольнее, но он лишь удовлетворённо кивал и велел не расслабляться.