Девочка, которая пила лунный свет

Если тот не бросался бежать, Антейн откидывал капюшон и говорил:

– Потрогай, если хочешь.

– А это больно? – спрашивал тогда ребенок.

– Уже нет, – отвечал Антейн. И это опять была ложь. Боль так и не прошла. Конечно, болело не так сильно, как в первый день или даже в первую неделю. И все же боль не отступала никогда – тупая боль утраты.

От прикосновения детских пальцев, пробегавших по загрубелым краям и впадинам шрамов, сердце Антейна сжималось, но лишь слегка.

– Спасибо, – всякий раз говорил Антейн. Совершенно искренне.

– Спасибо, – повторял ребенок. И они расходились в разные стороны. Ребенок уходил к родным, а Антейн шел дальше один.

Бесцельная прогулка неизменно приводила его к стенам Башни. Так случилось и в этот раз. Несколько кратких волшебных лет его детства это место было его домом. И когда жизнь его изменилась навсегда, произошло это тоже тут. Он глубоко засунул руки в карманы и поднял лицо к небу.

– Ах, – сказал чей-то голос, – это же Антейн! Пришел нас навестить! Наконец-то!

Голос звучал тепло, но Антейн уловил в нем нечто вроде рычания, такого тихого, что почти и не расслышать.

– Здравствуйте, сестра Игнация. – Он низко поклонился. – Как странно видеть вас за пределами кабинета. Неужели ваши невероятные диковины наконец ослабили свою хватку?

Это был первый их разговор лицом к лицу за много лет. В последний раз они беседовали в тот день, когда Антейн едва не погиб. Позже они переписывались, но письма были краткими – скорее всего, их писали другие сестры, а сестра Игнация лишь подписывалась. Она ни разу – ни разу – не проведала Антейна после той истории. Юноша ощутил горечь во рту и сглотнул, чтобы не поморщиться.

– О нет, – безмятежно отозвалась сестра Игнация. – Любопытство – это проклятие наделенных разумом. Или наоборот – разум есть проклятие для любопытных. Так или иначе, ни от того, ни от другого мне не избавиться, а потому хлопот у меня предостаточно. Однако я нахожу, что уход за травами в саду полезен для души. – Она подняла руку. – Осторожнее, не трогай листья. И цветы тоже. Даже землю не трогай, по крайней мере без перчаток. Многие из этих трав смертельно ядовиты. Красивые, правда?

– Да, – сказал Антейн. Но мысли его были далеки от сада с травами.

– Что привело тебя сюда? – спросила сестра Игнация, сузив глаза. Взгляд Антейна пополз вверх и уткнулся в окно, за которым скрывалась камера безумицы.

Антейн вздохнул. Он перевел взгляд на сестру Игнацию. Перчатки, в которых она работала, были покрыты толстым слоем грязи. Лицо блестело от пота и солнца. Она лоснилась от довольства, словно только что съела лучший в мире обед и была теперь сыта и спокойна. Но как так могло быть? Она ведь уже долго работала в саду. Антейн откашлялся.