Девочка, которая пила лунный свет

Герланд положил руку на плечо растерянному мужу и сочувственно пожал его.

– Что ж, малый, боюсь, ты прав: жена твоя и впрямь обезумела, – произнес он, стараясь скрыть овладевшую им злость под маской озабоченности. – Такое редко, но все же случается. Мы должны проявить сострадание. Не вини бедную женщину; ей нужна помощь.

– ЛЖЕЦ! – выплюнула женщина. Ребенок заплакал; женщина залезла по стропилам еще выше, прижалась спиной к скату крыши, устроилась так, что ее было не достать, и дала ребенку грудь. Ребенок тотчас успокоился.

– Если вы заберете мою дочь, – сказала женщина низким страшным голосом, – я ее все равно найду. Найду и заберу обратно. Только попробуйте – увидите.

– Неужели ты собираешься биться с ведьмой? – рассмеялся Герланд. – В одиночку? Ах, бедная заблудшая душа.

Голос его истекал медом, однако лицо понемногу наливалось огнем.

– Горе совсем лишило тебя разума. Твой бедный рассудок не выдержал потрясения. Но ничего. Мы исцелим тебя, мы сделаем все возможное. Стража!

Он щелкнул пальцами, и в комнату ворвались вооруженные стражницы, особый отряд, посланный, как всегда, Звездными сестрами. За спиной у каждой стражницы висел лук и колчан, на поясе покоился короткий острый меч. По спине сбегала длинная коса, знак того, что ее владелица долгие годы провела на вершине Башни, предаваясь созерцанию и упражняясь в боевых искусствах. Лица стражниц были неподвижны, как камень, и старейшины, при всей их власти, отступили назад. Сестры были силой, и сила эта пугала. Шутить с ними не осмеливался никто.

– Заберите у этой безумицы дитя, а саму несчастную отведите в Башню, – приказал Герланд. Он вперил взгляд в женщину под крышей; та разом побледнела. – Звездные сестры умеют обращаться с душевнобольными, моя милая. Я уверен, это почти не больно.

Стражницы сработали чисто, быстро и без лишних сантиментов. У матери не было ни единого шанса. Через несколько мгновений она была скручена, связана и уведена прочь. Ее крики эхом отдавались на улицах притихшего города, а потом разом замолкли, когда за ней захлопнулись высокие деревянные двери Башни.

Ребенок – это была девочка, – в тот же миг переданный главе Совета старейшин, коротко всхлипнул, а потом внимательно уставился на маячившее над ним обвисшее лицо, сплошь в складках и морщинах. Девочка смотрела очень серьезно – спокойно, испытующе, в упор, – и Герланд никак не мог отвести от нее взгляд. У нее были черные волосы и черные глаза. Гладкая кожа ребенка светилась как янтарь. На лбу, точно посередине, у девочки была родинка, формой напоминавшая полумесяц. Такая же родинка была и у ее матери. Поговаривали, что люди с такой отметиной не простые.