Девочка, которая пила лунный свет

К концу второй недели жилище ведьмы полностью преобразилось: на специально для этого натянутых веревках сушились подгузники, чепчики и распашонки; рядом с новехонькой раковиной на особых решетках сушились специально изготовленные стеклянные бутылочки; откуда-то (Глерк так и не понял откуда) появилась коза, и Сян завела отдельные крынки для молока, творога и масла; а пол как-то вдруг оказался усыпан бесчисленными игрушками. Сколько раз под ногу Глерку подворачивалась какая-нибудь деревянная погремушка с острыми углами, сколько раз он выл от боли! Но на него тут же шикали и выставляли вон, чтобы он не разбудил девочку, не напугал девочку или не заморил девочку скукой, читая ей стихи.

К концу третьей недели Глерк понял, что с него хватит.

– Сян, – сказал он, – не вздумай полюбить этого ребенка.

Старая ведьма фыркнула, но ничего не ответила.

– Ты меня слышала? Я тебе запрещаю.

Ведьма только рассмеялась. Девочка рассмеялась вместе с ней. Они всегда были вдвоем, в своем маленьком мирке, куда Глерку путь был заказан.

– Луна! – запел Фириан, влетая в распахнутую дверь. Дракончик порхал по комнате и пел, словно напрочь лишенная музыкального слуха птица: – Луна, Луна, Луна, ЛУНА!

– Хватить петь! – рявкнул Глерк.

– Не слушай его, Фириан, – встряла Сян. – Дети любят, когда им поют. Это все знают.

Девочка засучила ножками и загулила. Фириан сел на плечо Сян и замурлыкал без слов. Стало лучше, но ненамного.

От отчаяния Глерк застонал.

– Знаешь, что сказал Поэт о ведьмах, которые растят детей? – спросил он.

– Я понятия не имею, что там говорят поэты о детях и ведьмах, но уж конечно, это что-то умное. – Сян огляделась. – Передай мне вон ту бутылочку, будь добр.

Скрестив ноги, Сян села на дощатый пол, а девочку уютно примостила у себя в юбках.

Глерк подошел ближе, наклонился к ребенку и испытующе его осмотрел. Девочка сунула в рот кулачок, по пальцам потекли слюни. Другой рукой она замахала на кошмара. Розовые губки, между которых скрывались обслюненные пальчики, сложились в широкую улыбку.

«Это хитроумная уловка, – сказал себе Глерк, изо всех сил стараясь удержать улыбку, которая неудержимо раздвигала его широкую мокрую пасть. – Она специально старается выглядеть славной, чтобы затянуть меня в свои сети. Какое коварство!»

Луна взвизгнула, засмеялась и брыкнула воздух крошечной ножкой. Глаза ее встретились с глазами болотного кошмара и засияли как звезды.

«Не вздумай полюбить этого ребенка», – как можно строже сказал себе Глерк.

– Поэт, – сообщил он, особо выделив это слово, и посмотрел на ребенка, сузив глаза, – ничего не говорит о ведьмах и детях.

– Ну и ладно, – бросила Сян и коснулась носом носа девочки, заставив ту рассмеяться. И еще раз. И еще. – На нет и суда нет.