Девочка, которая пила лунный свет

– Говори, где они! – Женщина подняла правую руку, и, несмотря на разделявшее их расстояние, Луна ощутила на своем горле ее пальцы. Девочка задыхалась. – Говори немедленно! – потребовала женщина.

– Отстань! – из последних сил выдавила Луна.

И вдруг все пришло в движение. Птицы снялись с дерева и сбились в стаю за спиной у Луны.

– Ах ты, глупышка, – рассмеялась женщина. – Думаешь, твои глупые салонные фокусы…

Птицы бросились в атаку. Они кружились, словно вихрь. Они сотрясали воздух. От ударов их крыльев дрожали камни и гнулись деревья.

– УБЕРИ ИХ! – истошно закричала женщина, размахивая руками. Птицы били по рукам и вспарывали плоть. Птичьи крылья рассекли женщине лоб. Птицы не знали жалости.

Луна прижала ворона к груди и со всех ног побежала прочь.

Глава 35, в которой Глерк чует недоброе

– У меня все чешется, – сказал Фириан. – Глерк, у меня все чешется. Ни у кого в мире так больше не чешется!

– Откуда же, – уронил Глерк, – откуда же тебе это известно, мой милый?

Кошмар закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Куда она подевалась? – гадал он. – Где ты, Сян?» Щупальца тревоги сжимали его сердце так, что оно едва могло биться. Фириан устроился между огромных, широко расставленных глаз кошмара и исступленно чесался. Глерк закатил глаза.

– Ты ведь даже не видел весь мир. Вдруг там кто-то тебя переплюнул?

Фириан почесал хвост, брюшко, шею. Поскреб уши, голову, длинную мордочку.

– А драконы меняют кожу? – спросил он вдруг.

– Драконы кожу меняют? Ну, как змеи? – И Фириан принялся чесать левый бок.

Глерк задумался. Порылся в памяти. Драконы предпочитали жить поодиночке. Их было немного, и селились они вдали друг от друга. Изучать их было нелегко. Глерку помнилось, что даже сами драконы мало что знали о драконах.

– Не знаю, друг мой, – признался он наконец.

так говорит поэт. Может быть, ты все узнаешь, когда обретешь свое место.

– А где мое место? – спросил Фириан и принялся чесаться так, словно хотел содрать с себя шкуру.

– Изначально драконы зародились на звездах. Таким образом, твое место – огонь. Пройди через огонь, и ты узнаешь, кто ты есть.

– Как-то мне эта мысль не очень, – сказал наконец он. – Я не хочу идти через огонь. – Он почесал брюшко. – А твое место где, а, Глерк?

Болотный кошмар вздохнул.

– Мое? – Он вздохнул еще раз. – Мое место – болото, – сказал он. – Топь.

Кошмар прижал верхнюю правую руку к сердцу.

– Топь, Топь, Топь, – тихо повторил он, словно следуя его биению. – Топь – сердце мира и утроба мира. Топь – стихотворение, которое породило мир. Я – это Топь, и Топь – это я.

– А вот и нет, – сказал он. – Ты – Глерк. Ты – мой друг.

– Иногда в одном существе живет несколько сущностей. Я – Глерк. Я – твой друг. Я – тот, кто заботится о Луне. Я – поэт. Я – творю. И я – Топь.