Девочка Эмина

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я закрывала глаза, а Эмин орал и заставлял смотреть. Только подумать: он учил меня драться на живом теле. Слезы катились дикой волной. Я умоляла Эмина остановиться, но в него словно бес вселился. Пуля в его плече все еще напоминала мне о том, что в нашу жизнь вторглись Басмановы. Я чувствовала, что они были близко. Пуля была письмом из Москвы.

— Молю… хватит, — шепчу обессиленно.

Мое тело дергается в такт всхлипам. Я поднимаю зареванные глаза на Эмина. Он смотрит на меня и словно только сейчас понимает, что перед ним я. Его Диана. Никем не тронутая и никем не обиженная.

Я мельком бросаю взгляд на Альберта. Он дышит.

Эмин заставляет меня все рассказать. Про котенка, про временное отсутствие приставленной охраны. В подъезде остались следы молока в подтверждение моим словам.

Я не знаю, что стало с охраной, но больше я их не видела. Место одних заняли другие. Тех, прежних больше нет.

А после зрелища с Альбертом вопросы были излишни.

— Больше от тебя ни на шаг не отойдут, — обещает Эмин.

Он склонился надо мной и поднял с пола мое трясущееся тело. Мне было страшно. Я ждала удара. Такого же мощного и сильного, какими он избивал Альберта. Только вместо десятка мне было достаточно одного. В сплетение или в висок. Один удар, и меня нет. Руки у Эмина сильные, даже после прострела.

Но вечер на этом не заканчивается.

И я с удивлением отмечаю новую дверь. Она открывается моему взору и то, что раньше я не видела, стало мне доступным. За скрытой дверью кабинет Эмина. За все дни проживания на Батальонной я не подозревала о секретной комнате."

"Туда Эмин лично затаскивает тело Альберта. Из-за полураскрытой двери я вижу, как он приковывает измученное тело наручниками к чугунной батарее. Гостю ни за что не выбраться. В таком состоянии — ни за что.

Эмин выходит в коридор, и дверь запирается. Вновь становится невидимой, хотя теперь я четко вижу ее очертания. О местонахождении Альберта не знает никто. Он сбежал из Москвы и тайно проник к нам в квартиру. Его никто не видел — ни новая охрана, ни старая. Ни одна живая душа не знает, куда он подался. Ни одна душа, кроме Эмина и меня…

Эмин снова склоняется надо мной и помогает подняться. Я облизываю соленые губы, натыкаясь на бордовое пятно в его рубашке.

— У тебя рана… — хриплю осторожно.

— Зашивать умеешь?

Я качаю головой.

— Научишься. И пулю вытащишь сперва.

— Кто это сделал с тобой? Кто сделал из тебя монстра? — интересуюсь безжизненно.

— Люди Давида пожаловали в город. Я оказался негостеприимным хозяином.

— Ты убил их всех?! — впиваюсь ногтями в собственные ладони.

— Нет. Одного оставил. Посыльного.