Девочка Эмина

— Как тебя называют в ваших кругах?

— Что? — хмурится Эмин.

— Анархист-младший? В Сибири убийцы отца назвали Булата старшим. Ты младший, получается?

Мой голос срывается. Становится некрасивым. Хриплым, кричащим.

— Диана, только успокойся, — его голос приобретает угрожающие нотки.

Я качаю головой. Будто просыпаюсь от долгого-долгого сна. И делаю шаг назад.

К выходу из квартиры.

Я уже не успокоюсь. Он разбудил меня, вывел на эмоции. Попросил что-нибудь сказать, и я сказала.

Эмин дергается, готовый вот-вот накинуться на жертву. На меня.

— Тихо, девочка, — медленно протягивает руку, — иди ко мне.

Мотаю головой. Нет. Я к тебе больше не хочу.

Анархист-младший. Вот, с кем я разделила постель.

В моих глазах стоит пелена, и я моргаю часто-часто, чтобы следить за движениями Эмина. Я задыхаюсь здесь, я хочу на свободу.

А еще я помню, что он дверь не закрыл. В памяти отложилось. И я хочу этим воспользоваться.

— Ты все равно далеко не убежишь, — предупреждает Эмин.

— Не убегу, конечно. Ведь это и был твой план. Вот, почему ты бездействуешь. Он — твой отец. Любимый, единственный. А ты — его самый верный сын.

Закрываю рот ладонью. Хочу закричать, но не хватает сил.

И ему я отдалась.

Ему я стала принадлежать добровольно.

Сыну зверя.

— Тебе все равно на мою маму. Ты присвоил меня себе, и этого достаточно. Остановился. По тормозам. Мы обе в вашей власти, и вы упиваетесь этим бесконтрольно.

— Не все так просто, Диана. Иди ко мне, маленькая…

Эмин не договорил.

Я сорвалась с места. Он — за мной.

Это бегство в никуда. Попытка хромого зайца сбежать от быстрого волка.

Но страх толкает пробовать все. Даже глупое, отчаянное.

Я не от Эмина сбегаю, а от правды. От реальности.

Потому что от Эмина не сбежать в итоге.

И зайцу приходится жалобно вскрикивать, когда волк впивается зубами в его шерсть. И трепыхаться в лапах волка вскоре становится бессмысленно. И очень больно.

— Хватит! Хватит бегать!

Эмин утробно рычит, прижимая меня к входной двери. Вжимая в холодное дерево своим сильным телом.

Я дергаюсь в его руках. Кусаюсь. Кричу. Вырываюсь.

Он сын зверя. Больного на голову, дикого зверя.

И я добровольно отдалась ему.

— Замри…

Я делаю глубокий вдох. Эмин сжимает меня сильнее. Я буквально парализована в его руках.

Мои запястья в его тисках. Останутся синяки, мы оба это понимаем.

Моя голова зафиксирована его рукой. На шее останутся красные следы от дикой хватки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Фиксирует от и до.

Я плачу. Он этого добивался — моих эмоций.

Мама говорила не терять Эмина. Говорила, что если сбегу, то не Эмин меня первым найдет, а Булат. И жизнь станет еще печальнее.