Девочка Эмина

Какая разница, сколько еще муж будет владеть моим телом, если теперь это навечно? А тот, кто мог остановить Эмина, уже мертв.

Эмин совершает финальное движение — так глубоко, что в глазах начинает искрить, и я царапаю сильные плечи до крови. Эмина накрывает, его тело мелко дрожит. Внутри меня становится очень горячо.

Зрачки мужа почти черные. Страшные. Я резко отворачиваюсь.

Главное, что скоро все закончится. И я смогу уснуть. Да — в его постели. Да — рядом с ним. Но я усну и забуду его грубость.

Эмин покинул меня. Отпустил измученную шею и поставил на ноги, которые меня не удержали — я тут же рухнула на пол прихожей. Сверху послышался бегунок ширинки. Следом тяжелое дыхание, он застегнулся.

Я закрыла лицо в руках, отползая в угол.

Раздавленная.

Почти сломленная.

Горло начинают душить слезы, и я перестаю сдерживаться. Судорожные рыдания накрывают меня с головой.

Пусть он уйдет!

Пусть уйдет, а не смотрит на меня с жалостью содеянного. Жалость ни к чему, я не слабая.

Словно услышав мои молитвы, Эмин уходит. Обувается, подходит ближе ко мне. Через неплотно сжатые пальцы я вижу его начищенные ботинки — они сильно контрастируют рядом с моими голыми ступнями. Эмин молча открывает дверь и запирает меня снаружи.

Постепенно рыдания переходят в завывания. Жалкие. Тихие. Скулящие. Сорочка с ранами стала мокрой, а пол холодным. Я кусала пальцы и руки, глушила свои стоны, лишь бы снаружи никто не услышал мою слабость.

А через час Эмин вернулся.

Глава 76

А через час Эмин вернулся.

Не один.

Расплывчатым взглядом я поймала вторую пару ботинок — на них блестели белые хлопья снега.

— И все-таки я не понимаю, зачем вы возвращались в поместье. Сейчас там небезопасно, Сычев прячется где-то рядом.

Коля резко замолкает, увидев меня на полу. Кто такой Сычев? Неужели в сбежавшей группировке появился лидер? У Эмина и без того было достаточно врагов.

Я подняла глаза, встретив недовольный взгляд мужа. Он прошел мимо, погруженный в свои мысли. Взгляд Коли выражал полное недоумение, мои глаза говорили сами за себя.

Когда Эмин вернулся из кабинета, в его руках были белоснежные бумаги с черным шрифтом.

— Она должна подписать отказ, Коля.

— А если не подпишет?

— Тогда она больше не увидит свою дочь. А мальчика я все равно заберу. Поиграйте на чувствах, мне нужно ее добровольное согласие. Можешь идти.

Хлопнула дверь, Коля уехал к маме.

Эмин говорил о ней — холодно и жестоко.

Значит, сегодня они потребуют от мамы письменный отказ от ребенка. Из аргументов самые ударные: собственная дочь и безграничная власть Эмина. Мама подпишет, деваться некуда. Она, как и я, в полной неизвестности. Мы оторваны друг от друга, разлучены — так легче шантажировать и принуждать."

"Некоторое время в квартире стояла гробовая тишина.