Девочка Эмина

Бесстрашная. Отчаянная. Прямо как научили ее в этом блокнотике.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Эмин, для меня это важно!

— Как и найти работу, и спасти маму, и… что там еще у тебя в целях? Развод в мечтах, быть может?

Я торможу. Она резко впечатывается мне в спину. Мы оказываемся в третьей комнате с камином и, судя по ее расширившимся от ужаса глазам, она понимает, что к чему. Умница.

Иду четким шагом к камину.

— Эмин, это мое дело! Я учусь! Я… меняюсь! — выкрикнула она.

— Мне не нравится, как ты меняешься, — отчеканил я, — я правильно понял, и сейчас ты просишь меня о том, чтобы я отдал тебе этот блокнот?

— Да.

— Потом, должно быть, ты меня снова поцелуешь? В знак благодарности. В твоих же гребаных уроках именно так написано?! — взорвался я.

В три шага оказываюсь у чертового камина. Молодец, что Диана зажгла его к вечеру — она любила проводить здесь время. Диана отчаянно дергается следом, но слишком поздно. Взмахом руки блокнот оказывается в пламени. Даже спрашивать не стану, от кого она этих уроков понабралась. Ответ очевиден: с женой Басманова она быстро нашла общий язык.

— Что ты наделал?! — закричала она.

— Заткнись, Диана!

Под тяжелым взглядом она задыхается. Вижу, как ее грудная клетка медленно поднимается и опускается. Ей не хватает воздуха и, видимо, свободы. Почувствовала ее раз, теперь все мало.

— Ты не смеешь так делать!

— Я сделал. И сделаю еще раз, если увижу эти псевдоуроки в нашем доме. Усекла?

Видимо, нет.

Потому что в следующую секунду она бросается на меня с кулаками.

Глупо, но удивительно. И совсем не продумано. Скручиваю ее еще до того, как она вонзается кулаками в мою грудь.

Перехватываю запястья, кручу ее возле себя, пока не добиваюсь полной обездвиженности. Склоняюсь к уху, чтобы выбить всю дурь тяжелым шепотом:

— Ты не причинишь мне боли. Ты только разозлишь меня.

Это ее не остановило. Волосы растрепались, глаза ее сделались совсем безумными. Далеко не домашняя девочка, которой я привык ее видеть.

— Я хочу быть человеком! Человеком! Свободным!

Она кричала, причиняя себе боль. Пыталась выбраться из моих рук, но делала себе лишь хуже. И плакала от безысходности. Плакала совсем немного, больше — злилась и требовала от меня невозможных вещей.

— Свободы нет. Есть ее иллюзия.

— Это все ложь, это ложь! — хныкала она, — я видела! Свобода есть. У нее она была, Эмин!

У нее — это у девки Басманова. Кто бы сомневался.

Съездила в путешествие, развеялась, на сказку засмотрелась. Но ничего, возвращаться домой всегда тяжело, особенно после курорта.

— Тебе показалось, — жестко чеканю, почти убеждаю, — глупости это все. Выдумала ты, маленькая.