Девочка Эмина

Это хорошо или плохо? У него там оттаивает или все к чертям в ледник превращается?

Я не понимала. Я уже слишком отвыкла от Эмина, а это может быть чревато.

— Скоро зима, — осторожно продолжила я, — осень, а затем зима. Улететь будет сложно. Август — хорошее время для Сибири.

Его руки тотчас же покрутили меня. К себе резко повернули.

Я задержала дыхание, подняла взгляд и обомлела.

В серых глазах было очень жарко. У меня получилось? Он оттаял?

— Я подумаю."

"Я шумно выдохнула и следом еще один урок Полины вспомнила. Поднялась на носочки и трепетно прикоснулась губами к шершавой щеке. Пальцами, правда, пришлось за его плечи уцепиться — чтобы не упасть. А в момент, когда я его целовала, мне показалось, что Эмин стал еще шире и больше.

Зато мои губы вспомнили его кожу и щетину грубую. В ноздри его запах попал, всю меня обуял. На миг задержавшись губами на его коже, я отпрянула, отступила на шаг. Лопатки уперлись в толстое панорамное стекло.

Он не держал. Но в его глазах больше не гулял огонь, там появилось наваждение.

Эмин сделал всего шаг, чтобы прижать меня к стеклу. Лопаткам стало больнее. Дыхание участилось. Его лицо приближалось к моему.

Нет, Эмин.

Нет, пожалуйста.

Если ты захочешь продолжения, то я упаду прямо в эту черную реку под нами.

— А к маме когда? Сегодня? — выпалила я, не дожидаясь голодного поцелуя.

Эмин отклонился, словно просыпаясь. Его глаза все еще были затуманены. Он собирался меня поцеловать, а там уже тормоза на нет сходили. Поцелуй — это опасно. Страшно. Я еще не готова.

— Что? — хрипло выдавил он.

— К маме, — повторила я, — поедем сегодня?

— Сегодня отец запретил приезжать.

Запретил?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но ведь это моя мама. Я хочу ее увидеть.

Я открыла рот, но тут же пожалела о своем порыве. Хорошее настроение Эмина закончилось.

— К тебе кто-нибудь прикасался?

Возрождалась старая песня. Я устала от допросов, Эмин.

Но не ответить было нельзя.

— Почему ты не спросишь, не обижали ли меня?

— Это одно и то же, — припечатал он.

— Тогда я уже отвечала.

— Они трогали тебя?

Я опустила взгляд, не в силах больше выдерживать допрос. За что ты так со мной, Эмин?

— Почему для тебя это так важно? Ты и без того всем отомстил. Давид в тюрьме…

Эмин перебивает:

— Трогали?! На меня смотри.

Он велит смотреть на него, но его руки и без того заставляют меня это сделать.

В его глазах агония, ревность, желание. Но сперва ревность. Он хочет знать, посмела ли я раздвинуть ноги перед кем-то, кроме него.

Грубо, горько, но именно так.

Если солгу, ответив положительно — убьет. Если отрицательно качну головой — еще долго время не поверит.