Девочка Эмина

Его голос был пропитан безумием. Эмин страшен в гневе. Страшен, когда его женщину целуют в шею на кухонной столешнице. Я затихла, опуская взгляд. Перед моими глазами появилось шатающееся запястье с пистолетом. Этой же рукой он прижимал меня к стене.

Я судорожно вздохнула, боясь шевельнуться. На интуитивном уровне я понимала, что даже трястись было опасно. Хищник думает, что я в состоянии сбежать. Он остро чувствует каждый мой жест и воспринимает всякий как попытку к бегству. Это очень страшно.

Муж набрал чей-то номер.

И впился мутным взглядом в меня, прислонив телефон к уху. На его лице были багровые брызги. Не в силах смотреть на него, я опустила взгляд.

За что моментально поплатилась. Пистолет в его руке взметнулся вверх, вместе с этим локоть переместился с моей ключицы выше, под челюсть. Взмахом руки он заставил меня смотреть на него.

И все снова молча. Эмин боялся говорить, чтобы вдруг не свихнуться.

Не понимая, что, кажется, уже…

Губы задрожали, из глаз потекла новая порция слез. Но я все равно ему нравилась. Именно такая. Он все равно сходил с ума от мысли, что снова мною владеет.

Крышу снесло окончательно. Он говорил об этом однажды. Оказывается, это очень страшно.

— Ты хотел получить ее. Трофей здесь. Поборись.

Он сказал это, в упор глядя на меня. Губы его криво ухмыльнулись. Он звонил Давиду.

— Нет, Эмин! — успела я всхлипнуть.

Только Давид называл меня трофеем. А еще красивой звал. Прямо при Эмине.

Эмин все помнил и вызвал его на последний бой. Самое худшее, что Басманов приедет. Из-за собственного тщеславия, которое и погубит Давида.

— Умоляю, остановись, — проблеяла я.

Мужской локоть больше не сдавливал ключицу. Муж опустил руку вдоль тела, а другой почти нежно потрепал меня по щеке, размазывая влагу по лицу.

— Я только поцелую.

— Что?

Дежавю накрыло меня с головой. Это с нами уже происходило, тогда он тоже был на грани.

Эмин опустил жадный взгляд на меня и склонился, прикасаясь твердыми губами к моим. Тяжелые запахи окутали нас — запах мести, жажда обладания прямо здесь и сейчас. Запахи крови и пота. Я сжалась под ними.

Он целовал меня, но не поцелуем влюбленного.

Не поцелуем после долгой разлуки.

Это даже не поцелуй. Это мой личный ад.

Я вырываюсь из его рук, забывая об опасности. Рядом хрипел Альберт, Эмин тяжело дышал, обдувая лицо жадным дыханием. Его рот был открыт.

— Не хочу… Не хочу, Эмин. Не целуй.

У меня появился голос. Он даже не хрипел, только напитан страхом был.

Но Эмин расценил мои слова иначе.

Его жесткий голос рассек пространство хлеще кнута:

— Ты с кем-нибудь трахалась?

Я задохнулась, мой взгляд взлетел выше — к его серым непроницаемым глазам. Легкие горели от нехватки свежего воздуха. Только кровь, грязь и страх — мы этим дышали.