Девочка Эмина

Только мне эти планы не нравились.

— Вот, в чем причина. Во мне, — поняла я, — я останусь живой лишь потому, что я дочь Анархиста.

— Не совсем в тебе. Скорее, в твоей крови. Ну, котенок… ты расстроилась?

Я вывернулась из его рук. Почти успела. Но он перехватил удобнее, притягивая меня к себе за локти.

— Не боишься, что я начну там новую жизнь, пока ты здесь новый город строишь? — хриплю я, — не только от Эмина убегу, но и от тебя. Не боишься?

— Котенок, знаешь, чем я отличаюсь от Эмина?

Альберту хочется верить только из-за мудрых глаз. В них нет похоти, а из схожего только желание обладать. Мужское, твердое намерение. Исключающее слово «невозможно».

— Если я вернусь, а ты будешь с другим, то я лишь скажу тебе, что это твой выбор. А Эмин изобьет тебя и посадит на цепь.

Он говорил страшные вещи, неправдивые. Я знала, что Эмин на такое не способен. По крайней мере в той форме, в которой он есть сейчас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍За окном неумолимо темнело, а в доме становилось холодно. Альберт тяжело дышал, опаляя меня своим дыханием. Я попыталась ускользнуть, но застряла между его телом и столешницей. В момент, когда я дернулась, послышался треск.

Бедро прожгла адская боль, все-таки царапнула столешницей. Платье зацепилось за распоротое дерево и разорвалось в клочья. Альберт говорил, завтра привезут одежду… не хочу ждать завтра. Не хочу быть здесь уже сегодня.

Эмин, где же ты?

Щеки теплеют от горячих слез. Мокрые дорожки я не сразу замечаю. Только когда Альберт склоняется близко-близко и прижимается к ним губами, собирая соленую влагу.

Я хочу отшатнуться, но забываю о том, что платье застряло на распоротом углу столешницы. Все повторяется снова. Сопротивление, треск, мои тихие всхлипы. Я понимаю, что может произойти, если Смертника не остановить.

Он хочет меня. Еще с того момента, когда обманом заставил открыть ему квартиру на Батальонной. В моих глазах остро запечатлелись его кривые губы и манящая ухмылка. Он думает, что я буду с ним спать?

— Альберт, отпусти меня. У нас… ничего не будет. Я не люблю тебя.

— Все еще хочешь к нему?

Мужское тело подалось вперед. Влажные губы оставили след на моей щеке и скользнули ниже, к открытой ключице. Мои руки уперлись в жесткую грудь в попытке защититься.

— Они все мертвецы, котенок. Расслабься, дай мне понять, чем ты так голову сносишь. Дашь?

Хриплые звуки оголодавшего мужчины слабо доносились до мозга. Его руки жадно ухватились за талию. Я тихо всхлипывала, острая столешница впивалась в поясницу, волосы застряли между кожей и кухонным гарнитуром. В разорванном платье было больно и холодно. Мерзко.