Девочка из прошлого

Как получилось, что человек, которого я практически ненавидела, которого считала врагом, стал для меня без преувеличения самым близким человеком на свете?

Не знаю. Но я даже с мамой не могу обсудить то, о чем без проблем говорю с Феликсом. Почему? Возможно, потому что он стал первым, кто воспринял меня всерьёз. И для кого я перестала быть досадным приложением к своему отцу, Глебу Покровскому.

Кого нашел во мне Феликс? Я у него не спрашивала. Но точно знаю, что в последнюю очередь он видит во мне свою жену.

Мы слишком бережно относимся друг другу, чтобы позволить себе даже фиктивный брак. Он ни разу не посмотрел на меня как на свою женщину, а я на него как на своего мужчину. Между нами ни разу не возникло той пресловутой химии, которая превращает мозг в жидкую кашицу. А такое возможно только в одном случае.

Если кто-то слишком сильно похозяйничал в твоей душе и уничтожил все реактивы, способные вызвать хоть какую-то химическую реакцию.

Кто похозяйничал в душе Феликса, я не знаю. Но когда смотрю в его глаза, вижу в них отражение себя. Разве здесь нужны вопросы?

Звоню Феликсу как только сажусь в машину.

— Привет. Надо увидеться. Это срочно. Ты закончил с переговорами?

— Мы на завершающей стадии. Уже все согласовано, завтра подписываем контракт, и я вылетаю в Палермо. У меня для тебя тоже есть новости. Приеду, расскажу.

По интонации догадываюсь, что эти новости как-то связаны с Демидом. Но не расспрашиваю, мы никогда не обсуждаем по телефону важные вопросы. Ещё одна привычка, появившаяся за это время.

На сутки полностью выключаюсь и занимаюсь своим ребенком. Запрещаю себе думать о детях Айдаровых, о Демиде, о предложении Винченцо. Мы с дочкой гуляем, играем и наслаждаемся обществом друг друга.

Я дождусь Феликса, и затем мы с мамой и Катей вернемся на Бали. Я уже начинаю уставать от Европы и скучать по океану.

На следующий день еду встречать своего приятеля в аэропорт. По дороге рассказываю ему о предложении Винченцо.

Феликс хмурит брови, на его безупречном лице появляется гримаса нескрываемой досады.

— Тебе вовсе не придется давать ему никаких ответов, Ари, — говорит он после продолжительной паузы, — ты просто скажешь, что я категорически против брака. Любого. Тем более фиктивного. А иначе его затея обречена на провал. Капореджиме отца не примут тебя, даже если отец тебя удочерит и всем предъявит положительный ДНК-тест. Я для них, кстати, тоже не вариант.

— Винченцо сказал, ты всех устроишь.

— Я? — усмехается Феликс. — Конечно. Они ведь тогда смогут управлять вместо меня. Пока отец жив и в силе, они подчиняются, но стоит ему ослабеть, начнется борьба за власть.

— Постой, Винченцо ещё молод и полон сил."

"— Да, отец пока и не собирается оставлять корону дона.