Девочка из прошлого

Достаю бутылку с водой, наливаю малышке в стакан. Арина говорит, что Катя из меня веревки вьет. И что я ее испорчу.

Пусть вьет. Это все такая херня. Разве любовью можно испортить?

Я бы не отказался, чтобы и Арина тоже попробовала, но... там все сложно. Со мной сложно.

После экскурсии по роддому в Убуде я не мог смотреть ей в глаза. Знал, что моя Ари великодушна и не держит зла. Но, блядь, это так не работает. Тем более я ее не заслужил.

Если я гондон, я ее не стою. А я ее замуж собрался звать и от таких, как я, защищать должен. Короче, вся логика летела в ебеня.

Арина мне больше не верила. Каждый раз, когда я привозил Катю, она тайком незаметно выдыхала.

Правильно, я же гондон и по закону жанра должен втайне от неё увезти ребенка. И мне все время казалось, она сама на грани того, чтобы сбежать от меня с Катей.

Эта воронка засасывала нас все глубже, и я не знал, как ей противостоять. Я отказался от удочерения Кати, чтобы Арина могла первой начала этот процесс как законный опекун. Если бы я подал в суд на основании теста, приоритет был бы у меня. А так я потом просто удочерю Котенка как законный муж ее матери.

Осталось сказать об этом Ари...

Месяц спустя я дошел до ручки и обратился к докторше Интан. Не к Аверину же, блядь, идти.

— Я на прием, — сообщил, объявившись на пороге ее дома. — Впустите?

— Вы можете мне не верить, Демид, но я вас жду, — ответила Интан, шире распахивая дверь и отходя в сторону.

— Давно ждете? — спросил, переступая порог.

— С того самого дня, как вы от меня ушли.

Она проводила меня в беседку, стоящую в саду. Беседовали мы долго. Я так подробно все разложил по полкам, что к концу разговора сам поражался, как Арина ещё не плюется при виде меня и не переходит на противоположную сторону улицы. На всякий случай.

Интан слушала молча не перебивая. И только когда я выдохся, заговорила.

— Вы все сами слишком хорошо понимаете, господин Ольшанский, чтобы я могла ещё что-то добавить. Давайте подытожим. В сложившейся ситуации самым правильным с вашей стороны будет отойти в сторону.

В повисшей тишине лишь тонко жужжала какая-то зеленая херня, кружащая над столиком.

— Простите, что? — переспросил я. — Вы шутите?

— Абсолютно нет, — покачала головой Интан. — Но если вы не можете простить себя, то с вашей стороны будет справедливо отпустить Арину. Как знать, может ей придется ждать вашего прощения до глубоких седин. А разве правильно, что молодая красивая женщина растрачивает свою жизнь в ожидании, пока вы насладитесь самобичеванием?

— Вы серьезно? — шокировано спросил я. — Вы считаете, это доставляет мне удовольствие?

— Если что-то приносит нам дискомфорт, то как правило мы от этого избавляемся, — Рут налила чай. — Угощайтесь, Демид. И отпустите Арину.