Девочка из прошлого

Но шнурки на кедах все равно завязывает Демид. И почти везде носит Катю на руках. Или на плечах. Дочка тогда кажется совсем мелкой по сравнению со своим высоким и широкоплечим отцом.

— Я хочу ей помочь, — у него на все один ответ. — Моя дочь должна знать, что во всем может на меня положиться."

"Чтобы Демид кормил Катю я тоже была против, но недолго. Ровно до того момента, когда увидела, как Катя кормит из ложки Демида. Равновесие было восстановлено, и я промолчала.

Демид с дочкой уходят на прогулку, он возвращается совсем скоро один.

— Катя у твоей мамы. Я отвел ее ненадолго, мне нужно с тобой поговорить.

— Слушаю, — поворачиваюсь, складываю на груди руки.

— Я должен вернуться домой, появились срочные дела. Ты отпустишь со мной Катю?

У меня в горле встает комок, дыхание спирает. И я готова поспорить, что с ним происходит то же самое.

— У нашей дочки есть братья и сестра, целая толпа родственников. Я хочу их познакомить.

Арина внутри меня мечет молнии, но я приказываю ей заткнуться.

«Ты ее вернешь?» — рвется из меня наружу. Но в направленном на меня взгляде столько напряженного ожидания, что я заталкиваю готовые вырваться слова обратно.

Момент доверия величина обоюдная. Вместо этого спрашиваю то, что меня по-настоящему интересует.

— Ты вернешься?

В черных глазах мелькает короткая яркая вспышка.

— А ты будешь ждать?

Ответом звучит простое и короткое «Да».

И правда, зачем лишние слова? Похоже, Демид думает так же. В доли секунды оказывается совсем рядом, нависает.

— Куда-то не туда мы с тобой зарулили, да, малыш?

Пожимаю плечами.

— Ты сам сказал, что мы теперь родители, и что...

Договорить Демид не дает, хватает в охапку, впечатывает в себя.

— Значит, будем совмещать, — и хрипло шепчет в ухо. — Кран обязательно ломать или обойдемся?

Тяну его за воротник рубашки, говорю прямо в губы.

— Обойдемся.

Договорить не дает язык, раздвигающий губы и врывающийся в рот с голодным желанием. От бешеного напора колени слабеют. Чтобы удержаться, цепляюсь за шею Демида. Опускаю руку вниз, кладу на закаменевший пах, и от глухого мужского стона перемычка белья мгновенно намокает.

Я знаю, что у него никого не было — он же все время у меня на виду, — и что это может быть элементарный мужской голод. Но думать, что Демид так сильно хочет именно меня, намного приятнее.

А ещё это сильно возбуждает.

Демид стягивает с меня платье, я снимаю с него футболку и джинсы. Я так соскучилась по его мускулистому телу с загорелой кожей и твердыми мышцами. По своему терпкому на вкус Демиду...

Он разворачивает меня, толкает к столу. От нетерпения переступаю ногами, в истекающую соками промежность вдавливается горячий член.

Шиплю, выгибаюсь, расставляю ноги шире. Демид перехватывает одну под колено, вдавливает в стол тяжелым телом. И трахает.