Хорошая девочка

– Представляла Зайца? Фу, Санта-Анна, это тот раздел порнушки, где папочки трахают сводных дочерей?

Почему сейчас, когда Голицын смотрит на меня снизу вверх, это так… волнует?

– Я читала об этом в одном романе. Когда прямо в аудитории. Пока идет лекция, а под столом…

– Ага, – вибрирует его голос, и руки ползут все выше.

– Он делает… это.

Я не уточняю, кто он, потому что образ из моей головы до Аполлонова и Ника всегда был многоликим.

– Куни? – шепчет Голицын зачем-то так тихо и оставляет невесомый поцелуй на моей коленке.

Я киваю и с трудом сглатываю, глядя, как его горячая грудь трется о мою ногу, задирая юбку все выше.

– Санта-Анна, ты… – уже хрипит Ник.

– Правда или действие? – Мой голос больше похож на писк.

– Действие, – дает он ожидаемый ответ, и я будто бы знаю, к чему все идет.

Хочу ли я этого? Определенно. Правильно ли это будет? Ответа нет.

– Поцелуй меня.

Голицын не улыбается. Не встает. И никак не комментирует задание. Он с силой впивается пальцами в мое бедро и ведет носом по моей обнаженной коже, а затем ныряет под подол и оставляет горячий и влажный поцелуй прямо поверх моего белья.

– А-а, – срывается тихо с губ против воли, и я хватаюсь за ручки кресла, чтобы не взлететь ракетой. Внизу живота скопилось двести двадцать вольт, и мне кажется, что меня вот-вот рванет. – Так нечестно.

– А ты не уточняла.

Голицын встает на колени и нависает надо мной, заставляя вжаться в спинку и глубоко, очень глубоко дышать.

– Правда или действие? – спрашивает в нескольких сантиметрах от моих губ. Так близко, что я чувствую яркий пряный запах алкоголя от него. – И если правда, то… ты была бы со мной?

– В смысле?

Вопрос сбивает меня с толку, а вместе с этим и весь настрой.

– Во всех смыслах. Была бы?

Я пытаюсь найти хотя бы тень улыбки на его лице, какой-то подвох, но его нет.

– Я не понимаю.

– Ты умная девочка, Санта-Анна, а это простой вопрос.

Но я правда ни черта не понимаю. Где шутки? Где веселье, которое он мне обещал? Потому что мне вот уже ну совсем не смешно.

– Действие, – бросаю я точно бомбу, когда мне кажется, что Ник наклоняется ниже. Бросаю и зажмуриваюсь скорее.

– Татуировка.

– Что?

Когда я открываю глаза, Голицын уже сидит на пионерском расстоянии от меня и довольно лыбится. Чего?

– Мы сделаем тебе татуировку, – радостно сообщает мне он. – Я думал, ты никогда не перестанешь выбирать правду.

– Ты!

Он опять меня переиграл! Я со всей злостью пихаю его ногой в плечо, а Ник заваливается на пол и смеется в голос:

– Ну же, Санта-Анна, я должен быть у тебя первым!

Бесит.

– И почему ты считаешь, что я сделаю это, если на тебе нет ни капли чернил?

К моему удивлению, Голицын и правда оказывается без партаков, я ожидала другого. Роксана и та – забита везде, где ее тело прикрывает одежда.