Девочка Грешника

— Ты сына моего кормишь, Казанова, или по местным девицам прицеливаешься? — прищурилась Танька.

— А я как Юлий Цезарь, подруга, многозадачный, — хохотнул я и всунул последнюю ложку в рот мелкого.

— Ням! — проглотил мальчишка кашу и улыбнулся мне, протягивая обмусляканную корочку хлеба.

— Это мне?

— Дя!

— Вот спасибо, Макс! Это лучший подарок за всю мою жизнь! — сердечно выдал я, а Танька рассмеялась.

— Боже! Тебе надо было идти в актеры, Ромарио. Врать ты умеешь просто шедеврально.

— Долгие годы тренировок, — поиграл я бровями, а потом все-таки встал из-за стола и двинул в сторону симпатичной официантки.

Мое утро начинается не с кофе. Не сегодня так уж точно.

Изобразил, что споткнулся и совершенно нечаянно воткнулся в девушку. Поддержал, извинился, навешал какой-то лабуды с ходу. Снисходительно улыбнулся, увидев, как обещающе заблестели ее глазки.

— Ветров! — услышал окрик Гордеева.

— Иди сюда, дело есть на миллион, — а это уже Громов.

Миллионы подождут, я уже несколько дней не могу нормально спустить пар. А мне надо. Вот сейчас нагну эту красотку в какой-нибудь каморке, и будет мне счастье. А пока все тлен.

Слышу дружеское улюлюканье позади себя, свист и дикий ржач Аверина. Ну не козлы ли, а?

— Твои друзья? — смущенно хлопает глазами официантка. На бейджике значится «Марго».

— Согласен, я не очень фартовый парень. Но зато тебя встретил — уже радость.

— Они милые, — улыбается девчонка и уходит с террасы в сторону кухни, а я за ней.

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты, — на ходу переобуваюсь я.

Смеется. Просекла фишечку. Уже не все потеряно.

— Значит, ты тоже милый?

— Очень. Хочешь покажу насколько?

Глаза в глаза, и я впихиваю Марго в первую попавшуюся комнату «для персонала». А дальше… Поднос с грязной посудой на полку. Девочку крутануть к себе спиной. Руки сразу в бой, чтобы добраться до всех стратегически важных мест. Коленом развести ее ноги на ширине плеч и резко убрать полоску трусиков в сторону.

Сейчас будем любоваться звездами…

Спустя несколько десятков минут я вернулся за свой стол и непринужденно принялся поглощать свой завтрак. Хрустящий хлеб, яичница, жареный бекон. Все — что картон, ничего не радует. Тьфу, блядь!

— Ну что? Теперь-то утро доброе, Ромашка? — с улыбкой ангела на устах спросила Танька.

— Максимально, — соврал я, подмигивая ей.

Секс был отстой. Зря только время потратил. Но не плакаться же мне об этом. Просто очевидно, что я реально устал, потому меня и не вставляет. Раньше бы после такого забега я бы счастливо улыбался во все тридцать два, а не раздраженно отмахивался от четко поставленных вопросов. Вот и все объяснение.

— Животное, — заржал Аверин.

— Не завидуй, — осклабился я.

— У меня давно другая система координат, друг.