Девочка для Бешеного

Деваться ей некуда.

— Даше позвонить надо, — прочищает горло. — Узнать, как она и…

Я стягиваю футболку, отправляю прочь. Слышу, что телефон с грохотом падает на пол, и ухмылка сама на губах прорезается. Глазастая от шока свой мобильный из пальцев выпускает.

— Ты что делаешь? — выпаливает она.

— А ты не видишь? — пожимаю плечами. — Раздеваюсь.

Черт, казалось, эти глаза уже не могут стать больше, но прямо сейчас расширяются еще сильнее. Девчонка и моргнуть не решается. Смотрит на меня и застывает.

— Пора чужое вернуть, — выдаю я.

— В смысле? — еле губами двигает.

— Футболка не твоя.

— Но я…

— Верни мое, — обрываю. — Отдавай мою вещь.

Сглатывает так, что мне слышно. Пальцами ткань футболки сжимает и разжимает. Плечами нервно ведет.

— Давай футболку, — требую я.

— Нет, я не могу, — бросает чуть слышно. — Я же… я… у меня там только белье… если отдам тебе футболку, то останусь в таком виде, что…

— Отдавай мое, — отрезаю. — Быстро.

— Не могу, — губу закусывает.

— Бегом давай! — подгоняю ее. — Снимай.

Девчонка вздрагивает. Бледная, растрепанная, огромные глаза сверкают в полутьме комнаты. Взгляд у нее встревоженный, понимаю, ей обидно и страшно, только урок нужно довести до конца.

— Я долго ждать буду? — рявкаю. — Давай!

Она медлит, а потом стягивает мою футболку дрожащими пальцами, резко швыряет в меня.

— Держи, — выдает сдавленно.

Ловлю шмотку и отбрасываю в сторону, даже не посмотрев. Все мое внимание замыкается на девчонке.

Ну и глазища у нее. Большие. Бездонные. Блестят так, что слепят. Верное прозвище ей подобрал. Глазастая она. Иначе не скажешь.

Всхлипывает, а взгляд не прячет. Сжимается вся. Вижу, ее реально колотит от паники, трясет сильнее с каждой прошедшей секундой.

Трудно мне удержаться. Шумно втягиваю воздух, прохожусь взглядом по хрупкому телу, от тонких плеч до бедер, которые так и манят накрыть их ладонями. Красивая. Чертовски красивая она. Притягивает.

Девчонка опять всхлипывает. Чуть громче. Этот звук в момент нервы режет. А дальше она вообще срывается, начинает плакать навзрыд. Рыдает так, что слезы градом льются по ее щекам.

— Все! — выдаю я. — Тихо.

Хватаю девчонку, прижимаю к себе, обнимаю.

— Тихо, тихо, — повторяю. — Все, не плачь.

Она дрожит, сотрясается под моими пальцами. Утыкается лбом в мою грудь, захлебывается слезами.

— Ну все, — бросаю и голос срывается, звучит слишком хрипло, как могу стараюсь это рычание сгладить: — Тише, не надо.

Медленно провожу ладонями по ее спине. Согреваю, успокаиваю. Привлекаю крепче, по макушке поглаживаю, по взъерошенным волосам. Заключаю в объятья. А после осторожно покачиваю в руках.

— Теперь ты поняла? — спрашиваю.

Девчонку потряхивает. Сильно."

"— С тобой могло случиться все, что угодно, — продолжаю.