Девочка Давида

Я не знал, выживу ли завтра. Увижу ли детей. Жену, которая так и не поняла — нужен я ей или нет. И с прошлым не разобралась. Хотелось верить, что я чего-то значу для нее. Ради нее ведь все делал.

У меня появилась семья, и она стала моим толчком — я просто знал, что надо ехать и разбираться с тем дерьмом, что накопилось за мою беззаботную жизнь в Москве.

А остальное было неважным.

Я продержался только год. Потом не вытерпел, приехал к ней, когда конфликт между старой и новой семьей только накалялся. Поехал освежиться в Москву на день-два. Сразу к ней. И сразу получил пощечину, да еще какую. Едва в руках себя сдержал, чтобы не проучить ее как следует.

Я же тоже ревновал. Знал, что она не ждет меня. Не станет. А я делить ее ни с кем не собирался.

— Ты не поняла. Я не отдам тебя Слуцкому. Ты больше не будешь без меня.

— Это предложение… уехать с тобой? — спрашивает Жасмин.

— Можешь назвать это предложением, — усмехаюсь.

Ни черта это не предложение.

Увезу все равно.

Потому что иначе нет вариантов. Не буду я без нее.

Хочу верить, что это не принуждение. Что она тоже этого хочет. Вглядываюсь в ее лицо, прищуриваюсь. Ловлю каждую эмоцию.

Жасмин улыбается. Сначала робко, потом смелее. И кивает головой, бросаясь в мои объятия.

— Хочу. Я хочу уехать с тобой, Давид. Я даже люблю тебя! Точно люблю…

— Не лжешь?

— Ни за что. Люблю.

Всхлипывает. Это слышу уже после того, как чувствую ее слезы на своем плече.

Ранимая совсем стала.

Отец довел… надо забирать. Точно надо, раз любит.

Эпилог

Пять лет спустя

Когда я забрал Жасмин и детей, отец — рвал и метал.

Но расписали нас с Жасмин оперативно. В этот раз ее согласие добровольным было. На новой семейной фотографии она даже улыбалась, потом ушла собирать чемодан.

Нас ничего не держало в России.

Я увез Жасмин к себе. Забрал ее и Эмиля с дочерью и привез на виллу, где жил с сестрой.

— Ты купил виллу или это наследство? — поинтересовалась Жасмин.

— Попросил у местного хозяина казино, — усмехнулся.

Попросил не совсем мягко. Вынудил продать мне ее и обосновался здесь. Наспех подготовил детскую, даже Лауру привлек — она наших детей сразу полюбила, хотя наедине я их не оставлял. Душевное состояние сестры оставляло желать лучшего. Жасмин с ней быстро нашла язык — было между ними что-то общее. Общая боль, сопереживание. Я увидел, что Жасмин умеет дружить. В Москве у нее с этим не ладилось.

— Ты знал, что из-за Лауры у тебя будут проблемы? Ведь ради нее ты вмешался в другую семью, — спросила Жасмин.

— Знал. Но не мог не влезть. Даже ради вашей безопасности, — я закурил на лоджии. Мы с женой в основном здесь время проводили. Здесь и в спальне. Второй вариант мне всегда больше нравился.

— Только мать я не спас, — вспомнил и сразу паршиво стало.

— Это не твоя вина, Давид, — прошептала Жас.