Девочка Аллигатора

Я, наверное, ему радовался, не знаю. Факт в том, что до пятнадцатилетнего возраста он был моей самой любимой игрушкой. А потом, когда сгорела квартира... В общем, у меня от матери ничего кроме этой фотографии, я её в паспорте носил, и не осталось.

Голос его дрожит. И это прям больно слышать. Я даже не думала, что задену такое...

– Старший брат, – после небольшой паузы продолжает он, – у нас разница в три года, с отцом как–то ладил. Я – нет. Отец какое–то время тянул нас двоих, как мог, а потом привёл в дом другую женщину. Не знаю, как так вышло, но она очень меня не взлюбила. Брата хотя бы терпеть могла. А я был... трудным очень ребёнком. Гиперактивным, эмоциональным... Спал плохо. Сложным, в общем. Мне тогда было четыре. И, в общем, так получилось, что меня отдали бабушке. Довольно пожилой уже женщине. Маме моего отца. Она меня и растила.

У меня сердце сжимается от его голоса и его слов...Слышно, что ему очень трудно даётся этот рассказ... Блин, зачем я только полезла к нему с этим... Вот дура жестокая...

– Я плохо учился в школе. Подростком тоже был трудным. Часто накатывало одиночество и я злился. Дрался всё время на улицах и в школе. Худой был, маленький ростом и злой. Понятное дело, что в школе обо мне отзывались плохо. И каждый раз мне было стыдно смотреть бабушке в глаза, когда её вызывали в школу или поднимали на родительских собраниях. Ей тогда было уже под семьдесят. В общем, вот так... Ладно... – слышу, как он сглатывает. – Потом... когда я уже стал потихоньку как–то учиться нормально, спортом занялся, её уже так не мучали там. А потом она умерла.

Он тихо и тяжело вздыхает и опускает голову.

– После похорон отец забрал меня обратно к себе. Гришка, мой старший брат тогда уже заканчивал одиннадцатый класс, готовился поступить в университет. Та женщина уже не жила с ними. Жила другая. Мягкая, бледная всё время, худая, вообще как тень. Отец уже пил сильно. Пьяный орал, ломал мебель. Жили бедно. Думаю, он так и не смог полюбить другую женщину. Потом я узнал, что эта женщина – пятая или шестая после смерти матери. С братом она почти не общалась, со мной тоже. Квартиру отец спалил, когда пьяный был. Тогда уже та женщина ушла от него, а он ушёл в запой с горя. Курил в постели и заснул. Хорошо хоть живой остался. Проснулся вовремя, успел выбежать. Мы потом более–менее привели квартиру в порядок, но на потолке в спальне и в коридоре разводы чёрные так и остались. Я сбегал из дома, тусовался в подъездах, пил водку с друзьями из пластиковых стаканчиков, бросил спорт, хотя подавал надежды. Учёбу тоже запустил. В общем, катился по дерьмовой дорожке. Единственное что, читал много. Всякие разные книжки. Жалко, сигары нет сейчас...

Он снова поднимает руку.

Подхожу к нему ближе, глажу рукой по мощному, круглому плечу. Он не реагирует. Стоит и молчит.